ГлавнаяИсторияБараба - страна диковинная → Бараба - страна диковинная. Глава 22

Бараба - страна диковинная. Глава 22

Глава 22

КУДА В БАРАБЕ ЧУЛАН ИЗ СУНДУКА ПРОПАЛ?

Всякое место на Земле на свой лад устроено, каждое своим известным норовом отличается. Есть места под небом прохудившимся, где вода льет как из ведра круглый год. Есть другие - заскорузлые, где каплю дождя с неба не вымолишь. Бывает, где-то снег со льдом на века припасены. А в каких-то местах лето навсегда без зимы тоскует. В таких странах, холодных или жарких, мокрых или сухих, наперед знаешь, чего доброго или недоброго от природы ждать. Другое дело Бараба! Это - страна неприкаянная, непредсказуемая.

Вспомни-ка: не успели люди в Барабе поселиться, как пропали на тысячи лет. Десятки народов вокруг да около Барабы кружили, да все стороной ее обходили. Да и русские, Сибирь завоевывая, все норовили Барабу проскочить. Другие прошли через нее как сквозь сито. Таких, что уйти не сумели, тут закоснели, оказалось немного - всего-то к приходу русских 3 тысячи душ на 12 миллионов гектаров барабинской земли.

Ни один народ тут ни города путевого не возвел, ни хозяйства надежного не оставил, ни жизни красивой не устроил. В столыпинские це-лоумные времена пытались этот край обустроить силком. Слали сюда крестьян хозяйственных. Земли им намеряли по 100 гектаров; коров, лошадей даром давали; деньгами ссужали; железной дорогой в специальных вагонах везли. Сам царь российский в это дело встрял, земли тут заимел кабинетные, Кабинета, значит, Его Величества. На память об этом деле по сю пору сельцо осталось по прозванью Кабинетное. Лучший в России преобразователь болот - генерал Жилинский, тряхнув стариной, в 75 лет взялся Барабу под благополучное житье переиначивать. Болота осушил, каналов понарыл, станцию сельскохозяйственную поставил, чтоб учить в Барабе правильно хозяйствовать... . Все прахом пошло.

Пастух-Иосиф, который цельные народы по европам-азиям взад-вперед гуртом гонял, и тот не смог Барабу переобычить. За полвека злого своего царствования кем только барабинскую землю не засевал: и немцами аккуратными, и поляками гонорными и литовцами чистоплотными и русскими, молотом стукнутыми, и украинцами, серпом подкошенными. И хоть бы что! Все по старинному барабинскому обычаю, поживут-поживут маленько, потянут лямку, пока не истлеет и... поминай как звали. А Бараба не в обиде. Ей не привыкать. Так-то тысячи лет подряд было. Решето оно и есть решето, как ни поверни - все дырками кверху. А сквозь них сыплется.

В других местах, даже если напасть какая страшная приспеет, возвращались люди на прижитое место, ставили сызнова дома добротные, дворы просторные; украшали жилье, как умели, плодились - размножались. Не то Бараба! Прокатись по ней от восточного сельца Коченево до Татарска к западу, чуть в сторону от нового шоссе, погляди, в какой убогости народ живет. Поселки -захудалые, деревеньки - гнилые, во дворах грязь повыше колена, пониже пупка. Дороги сопливые -только пьяный на них и удержится. Неприкаянная жизнь. Во всей Азии люди снимают обутки перед тем, как войти в помещение. Монголы, самодийцы, узбеки и персы, японцы и индусы делают это, чтоб земной прах с ног стряхнуть, перед всевышним чистым предстать. В Барабе тоже вот сапоги в сенях сбрасывают, но не для души... а чтоб лишний раз с. них грязь не счищать.

Все это человеку не в укор, а к тому, что неуютно ему на барабинской земле жить. Чуть к западу от Барабы стоит ладный каменный Омск. С востока - фабричный Новосибирск вымахал за 110 лет, как гриб-дождевик. На холодном севере -Тобольск поставлен с неописуемой красоты кремлем. Недалече от Барабы есть Томск, изукрашенный деревянными кружевами. И южнее на сквозных степных ветрах тоже имеются приличные города - Петропавловск, Павлодар. А в Барабе вот-Каинск. Будто назло городок, поименованный в честь медведя-коена, нечаянно переделали названьем в честь проклятого Авелева брата. Зато уж непременно угораздило среди всей громадной России именно в Каинске произойти Якову Юровскому, который последнего русского царя пулей в упор извел. Каинск был столицей барабинской объявлен, а обозы проходящие в грязи тонули на центральной улице.

А ведь судя по раскопкам древней жизни, начинало племя человеческое жить в Барабе не хуже, чем в других местах. Да не заладилось что-то. И много веков спустя, несмотря на железную дорогу, которую через Барабу протянули, жить в ней стало ненамного приятней. К северу, югу, востоку и западу от Барабы человек у природы -любимое, балованное дитя, а в Барабе - горький пасынок. Отчего так?

Оно, конечно, природа местная привередливого человека изобильем не балует. Не родит груш барабинская верба, не цветут грибы в Барабе. Но остальное-то при месте — и луга, и леса, и охота, и рыбная ловля. Не много сыщешь по России мест, чтоб на одного жителя столько молока и масла, на месте производимых, приходилось, как в Барабе. И дичи, и рыбы на всех до отвала хватит. Казалось бы, почему тут человеку если не сыром в масле, так хоть колобком подрумяненным не кататься? Куда чулан-то из сундука пропал?

Ответ известный - не место к голове, а голова к месту. Стало быть, не заладились у людишек отношения с местной сложной природой. Не угадали пришлые чужие люди барабинских загадок, не подобрали ключик к хитрому замочку барабинского природного устройства. Вчера не догонишь, от завтра не уйдешь, а сегодня надо природную затейливость, про которую столько уже наговорено, еще раз сквозь умственное сито процедить, самое главное в ней разглядеть и понять, а поняв -попробовать подладиться.


Ой да что во Томской во губерни
Во Каинском городу,
Ой-да во Каинском городу-да
На раскате, на боку,
Ой-да на раскате, на боку-да
Стоит горочка крута,
Ой-да стоит горочка крута-да
Пивом-медом улита,
Ой-да пивом-медом улита-да
Чеботами убита.
Записано в селе Балман

Глава 23

НЕ ИЩИ В БАРАБЕ ЧЕРТА, КОЛИ ВСЯ ОНА - ОБОРОТЕНЬ!

Человек, которого занесет в Барабу с городского суетного житья-бытья, не знает, что тут со своей чувствительностью делать. Поначалу чудится ему, что в рай попал. Ничто в Барабе не выделяется, глаз не режет - все скромное. Холмы - невысокие, лощины - неглубокие, речки - ласковые, озерки - мелкие, трава - в меру густая, в меру редкая; лес - не трущоба; болота - домашние. Все, куда ни глянь, благостно-зеленое: и луга, и леса, и болота. Даже озерки — и те ленивой зеленцой отсвечивают. Ум и душа воском размякают от мягкого этого света. Ан не тут-то было!

Пройдет час, притерпишься маленько, вглядишься в Барабу пристально и обнаружишь сквозь зеленую морочную поволоку, что первое твое верное впечатление отражает одну только сторону барабинской медали. А с другой стороны узреешь: однообразие и покой тут и близко не ночевали. Ежели на Барабу сбоку издалека глянуть или сверху с неба, то кажется она кругом одинаковой, а сунешься глазами под ноги - разом убедишься, что страна-то конопатая, будто рыжий весной. Конопушки - все разные, да еще обличье свое меняют на дню семь пятниц, из месяца в месяц, из года в год.

Как такое возможно на одной земле? То ли - суета среди покоя, то ли - покой в суете. Постоять на одном месте цаплей ден 50... и вся Бараба у тебя под ногой чередой пройдет. Встал весной в озерко среди уток, а уже через пару недель очутился в болотной густой траве. Еще через месяц, как жара приступит, можешь на солончаке оказаться, белом, как снег, голом, как коленка. К этому привыкнуть не успеешь, а уж под тобой мягкий луг стелется. Коли терпежу хватит год-два на одной ноге проторчать, так под ней и береза вырастет. Руби дрова! Так же и по соседству — все меняется. Набор угодий там и тут одинаковый, только порядок смены разный. Ни один клочок земли в Барабе спокойно не живет, все другому завидует, под него подделаться старается. Будто черт гримасничает, рожи корчит, а ведь черта в Барабе никто не видывал. Бывает, выпь страшно ухнет. Так-то выпь. Бывает, чайка по-над озером диким хохотом раскатится. Так-то - чайка! А чертей нет. Ну, раз на нечистую силу ответственность свалить нельзя, ничего не поделаешь, придется умом пораскинуть. Главное - не забыть потом его обратно в кучку собрать! Начать с того, что всем барабинским причудам надобно толкованье дать, отыскать те заглавные причины, от которых все ее своеобычье происходит.

Первая причина - дитячий возраст барабинской землицы, при котором умудрилась она пройти сквозь огонь, воду и медные трубы - столько испытать, сколько не всякой старушке за жизнь перепало. Иные места стоят миллионы лет как вкопанные, ничего с ними не происходит. Вон тропический лес на экваторе - каким был издревле, таким и остался. А в Барабе - всего-то за 14 тысяч наземных лет проживали и тундра, и тайга, и лес кудрявый, и луга, и степь. И каждое угодье не просто тут побывало, а надежно отметилось и хоть малым клочком среди прочих, а зацепилось, до сих пор существует. Есть в Барабе сегодня и рямы - тундровые наследники, и урманы, от тайги отставшие, и колки лесоподобные, и луга лесные, и степи настоящие. Пустыня и та Барабу солончаками пометила. Выходит, вся барабинская история, несмотря ни на что, при ней осталась. И всю эту историю можно руками пощупать, глазами посмотреть и даже понюхать. Такое не часто на земле встретишь!

Вторая причина, которая Барабе особенность придает, - промежуточное ее географическое расположение на громадном Евразийском материке. Угораздило Барабу расположиться как раз от всего посередке, между всем. Солнышко Барабу особо теплом не балует, как Туркмению какую-нибудь, но и не обижает, как северный полуостров Ямал. Холодная тяжелая воздушная туча, что на Центральную Азию зимой подушкой наваливается, Барабу только краешком цепляет. Влажный воздух, что с Атлантического океана дождики да снег в Европу тащит, до Ба-рабы добирается выдохшись. Северный холод, южное тепло, западная влага, центрально-азиатские сушь да мороз меж собой в Барабе борются. То один верх возьмет, то другой. Потому и стоит обычно в Барабе погода разная - всего помаленьку. Бывает лето влажное, как в Европе; бывает сухое, как в Монголии; бывает зима морозная, как на Чукотке; бывает и сопливая, как в Англии. Между севером и югом, востоком и западом лежит Бараба, межой-падчерицей. Только межа эта не острой палочкой тонко прочерчена, а лежит широким пестрым полотенцем.

Каждая природа: тундровая ли, пустынная ли, дальневосточная или европейская, однажды в Барабе побывав, рано или поздно сюда возвращается и, хоть ненадолго, расцветет, подновится или воскреснет. Как всегда водится на меже - с одного места разные вести. Не то что приезжие, а и местные жители путаются: как хитрую барабинскую природу обозвать. Интересный разговор случился в XVIII веке у проезжего писателя со старинным барабинским жителем:


- А скажи, пожалуйста, любезный хозяин, где тут у вас Барабинская степь?
- Какая-такая Барабинская степь? Нет такой во всей Сибири!
- Да как же, мне сказывали!
- Дураки сказывали, верно; никакой Барабинской нет степи и не было!
- Да я читал в книжках!
- Пустое в книжках. А есть Бараба, понял - Бараба!

Стало быть, писатель тот степи Барабинской из-за леса не углядел, а мужик местный его еще больше в том убедил.

Другой путешественник по тем же местам, только уж в следующем веке, по рождению сам барабинский, представлял себе Барабу страной лесной. А ему плотник с реки Тары, северной барабинской границы, вот что поведал: "В Барабе народишко больно на щепу жаден; у нас в Урмане на нее и не глядят, а там она дороже золота". Выходит, и на настоящую лесную страну Бараба не тянет. И в XX веке промежная эта барабинская суть ничуть не изменилась. Так и мелется мукой меж двух тяжелых жерновов - лесного да степного. Потому и закрепилась за Барабой кличка - лесостепь. Лес и степь тут живут в обнимку, душа в душу, а сбоку к ним еще и тундра рямная да пустыня солончаковая пристроились.

Граница - плод запретный, а потому сладкий. Всякой живой твари так и хочется себя испытать, межу нарушить, заскочить куда не положено. Плод запретный, однако, чаще всего оказывается кислым. Кроме оскомины, другой пользы от него нет, а все ж охота — пуще неволи. Вот и несет в Барабу кого ни попадя. Сталкиваются здесь нос к носу растения и животные, которым и знать-то друг друга не положено - тундровые Кассандра, багульник, карликовая береза, мхи сфагновые и гипновые сочетаются со степными астрагалами, полынями, прутняком; деревянные - кедр, пихта, ель - сожительствуют с хрупкой степной ковыльно-типчаковой травой. Четвероногие звери на барабинской меже растениям сто очков вперед дают. Кого тут только не встретишь: белку, рысь, бурого медведя, лося - обычных лесных нелюдимов, и шустрых степных обитателей - корсака, тушканчика, хомячков, суслика. Птицам с их летучим даром и вовсе ничего не стоит прогуляться в дальние края. Вот и встречаются в Барабе тундряная куропатка, пуночка, малый полярный лебедь, лесные свиристели, кедровка и рыжеголовая сойка с южными гостями: черным аистом, белым журавлем, крикливым удодом и дебелой дрофой. Иной раз совсем редких путешественников в Барабу занесет - птицу-копытку, розового пеликана или горбоносого красавца - фламинго. То же и с насекомыми. Северяне - короткокрылый кузнечик-зеленчук, краснокрылая трескучая кобылка, жужелицы тундряные блетизы и пелофилы уживаются на барабинской меже с южными пришельцами -медведкой-землекопом, жуками-скакунами, жуками-бомбардирами.

Есть в Барабе гости с Дальнего Востока и неблизкого Запада. Из Европы добрались до Барабы черноголовая славка и желтобрюхая пеночка, короткопалая водяная землеройка-кутора и мышь-малютка, крестовая кобылка и жук-носорог. А с Дальнего Востока в Барабу пожаловали крошечная птица дубровник и даурский журавль, забайкальский двуцветный хомячок, сибирская кобылка и монгольская саранча - бриодема.

Вот какая мешанина на барабинской меже закручена. Глаза вразбежку, мозги набекрень. Поди разберись, кто здесь главный. Вся природа - лоскутное одеяло, всякой твари по паре. В том и суть.

Третья причина барабинской своеобычности -местное бессточье. Воды тут с послеледниковых времен запасено много, а стечь ей из Барабы в свое время не удалось из-за увала Прииртышского, что колодой лег на дороге. Теперь воде деться некуда - вот она в барабинской западине и колобродит. Худосочная река Омь одна с избытком воды не справляется. Чтоб воду быстро испарить, солнышка не хватает. Торф болотный, который Барабу на треть кроет, воду при себе жадно держит. С такой бессточной досады барабинская вода ни минуты покоя не дает ни озерам, ни суше.

При неглубоком перепаде местных высот (не более 12 метров) низинная стоячая вода, получив подкрепленье с неба, нет-нет да и разольется так, что снизу через почву почти все барабинские угодья подмокают. Всегда сухими только верхушки грив и остаются. От такого наважденья происходят в природе большие потрясения. К примеру, зальет Барабу дождями или талой водой после снежной зимы, тут и размножится не в меру водяная крыса - обычный барабинский житель. Большей частью ведет себя скромно, ее не видно и не слышно. А при большой воде и после нее распояшется так, что для прокормленья этой голодной орды не то что дикой травы, а и культурного урожая, который человек для себя растил, не хватает. А еще от водяного засилья задыхаются березы на больших пространствах, сохнут, падают. Мягкая трава в приболотье замещается жестким долговязым тростником или рогозом.

Любая беда вдвойне ранит, если она непонятностью укрыта. Так и с барабинскими потопами. Вот и захотелось ученым людям усмотреть в барабинских наводнениях какой-никакой порядок. Приглядевшись, решили, что приходит водная напасть примерно через 11 лет, соразмерно солнечному расписанию. Выяснилось потом, что бывает оборотность кругами побольше, через 50, а то и через 110 лет. Эти круги, не сговорившись, друг на дружку наезжают, путаницу природную создают. Поэтому угадать, когда наводнение приступит, пока не получается. Однако известно точно, что крупные потопы случаются не каждый год. Любая беда одна не ходит. Так и потоп тащит с собой за шкирку свирепую соляную злость.

Соль - четвертая причина барабинской неугомонности. Осталось наследство соляное от приледниковых вод, куда набралось оно за долгие тысячелетия с окрестных гор. Ныне река Омь выносит прочь с каждого гектара 19 килограммов солей, но это капля в бывшем барабинском море. Бурливые водные потоки, что по Барабе в поисках выхода метались, взад-вперед соли морские за собой таскали и после себя навалом сверху оставили. Теперь они не просто в почве кладезем лежат, а каждому дереву, каждой былинке или букашке - свирепый указ. Соли легли в Барабе неодинаково. Соли соляной кислоты - хлориды - легко в воде растворяются. С ней они дальше всех к Иртышу-реке проскочили, но легли за Чаном-озером. Соли кислоты серной - сульфаты - при небольшом барабинском тепле похуже в воде растворяются. Эти едва до Чана дотянули, перед ним с северо-востока и улеглись. Ну, а соли кислоты угольной- карбонаты, которые совсем натужно водой разбавляются, те так с места и не сдвинулись. По всей Барабе их больше других валяется. Этим солям обычное названье - сода. Из-за нее всю Барабу нередко содовой страной именуют. Соли поваренную и серную многие барабинские растения терпят, покуда их 2-3 грамма на литр воды. Больше выдерживают только солетерпцы, и то самые отчаянные. С содой дела и того хуже обстоят. Ее и полутора граммов на литр предовольно, чтоб большинство растений на таком проклятом месте через день-два окочурились. Даже и самые солетерпцы - и те к солям привередливы. Сведа да солянка любят соль поваренную. Полынь морская да кермек кроме поваренной еще и серно-кислые в себя принимают. Шелковица, волоснец, подорожник - больше на соду налегают. Про человека разговору нет - почти у каждого от барабинской содовой водицы кишки крючит. Пакостного содового привкуса самым лучшим чаем не перебьешь.

При каждом потопе, как вода снизу подопрет, залежалые соли торопятся на поверхность. Задержись влаголетье надолго, соли, глядишь, куда-нибудь бы унесло опять. Да не бывает в Барабе, чтоб совсем без засухи. Как теплом повеет, начинает вода испаряться, а соли пуще прежнего на поверхность прут. Само собой, от такой причуды начинается в растительно-животном царстве несусветная свара. Все, дотоле дружные, природные семейки распадаются, а на свободные должности лезут соляные лихоимцы. Превратилась бы так вся страна в пустыню, да, слава Богу, в Барабе одинаково не бывает. Почудит-почудит страна диковинная, да и войдет обратно в приличное несоленое состояние. Вот так и живет 14 тысяч лет, туда-сюда.

Четыре природные силы, о которых речь,- разномастная история, срединное географическое положение, бессточность и засоление вместе барабинскую судьбу правят. Нет в Барабе чертей, но всю страну иначе как оборотнем не назовешь. Эта оборотность и есть та нечистая сила, которая человеку в Барабе не с руки. Ненцу на заполярном Гыдане, чтобы выжить, надо только к тундровым особенностям привыкнуть и подладиться; туркмену - к пустынным, а барабинцу - ко всему на свете. Немудрено, что в Барабе только изворотливые народы прижились, которые ничем не гнушаются и любую цену платить горазды,- татары местные, вобравшие в себя северную угорскую и южную тюркскую противоположные кровь и привычки, да русские, которым море пешком перейти по колено мелко. Ненец всю жизнь от холода в меху ходит, туркмен - в ватном халате от жары мается. Барабинцу приходится и холод, и жару, и дождь, и засуху терпеть одинаково стойко. Каждый человек, каждый народ хочет природу, однажды поняв, именно к такой привыкнуть и дальше жить с ней в ладу: оленей пасти - так оленей пасти, а не картошку в тундре выращивать; охотой жить -так охотой, а не землепашеством в тайге маяться.

Не то в Барабе. Тут десятки соблазнов хозяина завлекают. Здесь все получается. Да только разогнаться не успеешь, уж кончать пора. Задумал хлеб выращивать, напахал земли побольше, а тут грянул засушливый год. На гриве урожай от сухости сохнет, на склоне - от соли не растет. Решил в скотоводство удариться - развел во влажные годы скотины невпроворот. А тут засушье. Вместо путной травы наросла соляная, несъедобная. Опять незадача. Придумал на рыболовство упор сделать, а тут зима накатила страшная - в озерцах замор, рыба передохла. Иные жадные любители рыбы и сами вслед за ней на тот свет отправляются. Как всегда в Барабе: ехало не едет и ну не везет. Денежек и сил, чтобы тут жить, надо иметь за четверых. Так и самый стойкий человек не выдюжит, махнет пьяной рукой на лихую судьбину и подастся, куда глаза не глядят. Так было, так сейчас живут. Совсем грустная картина получается. Это если человечье чванство в себе лелеять.

Зато природа обнадеживает. Как-никак 7 тысяч видов растений и животных в Барабе благополучно и долго проживают, несмотря на все барабинские причуды. Привыкли к ним, приспособились. Не гордые они, не пытаются Барабу изменить. Они себя переиначивают. Вот бы и человеку так. Раз страна - оборотень, надо и человеку быть оборотистым, держать про запас не один, а разные жизненные уклады, каждый - к своему барабинскому выверту. Похоже, в Барабе по-другому нельзя. Приходится тут быть то маслоделом, то хлебопашцем, то охотником, то рыболовом, то заготовителем грибов, иногда лесорубом... когда что госпожа Бараба разрешит. И еще секрет у Барабы есть. Она от хозяина умеренности, скромности добивается. Каша из барабинского горшка валом не валит. Родит Бараба естество разное, однако всего помаленьку. Можно лес рубить, но в меру, без богатырского размаха. Можно землю пахать, да только не всю подряд, а макушки грив. Можно сенокосы иметь, да только небольшие по площади, но зато с травой особой, пригодной для неповторимого барабинского масла. Можно и скот пасти, но не всюду, и на одном месте - недолго. Можно рыбу ловить или разводить в озерах, но не навек, а только когда нужный год приспеет. Значит, есть возможность и в Барабе припеваючи жить, ежели природный порядок свято соблюдать.

Что было - то видели, что будет - то увидим, ежели запотелые глазыньки протрем заскорузлым кулачком и догадаемся, что наука не сама по себе существует, не для очкариков в шляпах, а для всех людей, даже и самых простых. Нравится кому или нет, а придется в Барабе жить по науке и божьим заповедям. Их почему-то привыкли только к людям примерять, а они - для всей природы задуманы. Стало быть, в природу, как в Бога уверуй: не только ближнего своего, а и ее - не обмани, неубий; у нее, а не только у соседа своего - не укради. Вот и будет в Барабе и в душе твоей общее благоденствие.

Заключение

Все хорошо, что хорошо кончается. Вот и хватит косточки перемывать Барабе. Главное дело - разобрались, в чем ее коренная суть, уяснили, что люди и природа - не два драчливых петуха, а неразлучная парочка. Раз так - не с руки человеку вертеть землю, куда и как хочу; надо, чтобы и ей были приятны человечьи деяния. Обещано было в начале книжки про родину. Да вот заковыка - родина-то у каждого своя. У кого Бараба, а у кого и Тамбовщина. Тем, кто в Барабе родился или живет, книжка придется впору. А другим? Какой резон читать или слушать про чужое место, где не был ни разу, а может, и не будешь никогда?

Есть резон. Родина, конечно, у многих не совпадает. Однако уменье ее воспринимать имеет известные правила, общие для всех и всюду. Они в книжке про Барабу подробно прописаны. Если чернила не размазывать, то все пойдет на пользу. Ума у каждого читателя и до этой книжки была палата. А теперь и вовсе теремок. В нем хорошо сидеть в тепле и уюте, щелкать золотые умственные орешки. А вот спустись по ступенькам своего человечьего величия из терема вниз - прямо на грешную барабинскую землю босыми ногами. Вбери в себя земные супротивные силы, подставь нагое тело сочному ветру. Он лишнюю дурь продует, кудри и мысли твои всклокочет, а потом уложит их заново правильными волнами. Красивыми станут лик и душа твои, украсишь ты собой храм природы, к которому приставлен не хозяином, а служкой.

Попробуй к твоей родине, где б она не была, подойти с теми же мерками, что к Барабе. Ну а если сам - с усам, то действуй по-своему. Уж очень велика Россия. Все места расписать, как они того достойны, ни чернил, ни жизни не хватит. Валить все в одну кучу, делать единую неделимую Родину - тоже негоже. Пусть Бараба будет примером. Чай, она тоже не к Австралии прилепилась, а к России. Стало быть, не чужая земля. Да и лежит рядом. Отсюда, из Барабы, до всех сразу российских краев ближе всего. Небось, у нас 5 тысяч верст — не дальний свет. К тому же много всякого в Барабе сошлось, что в других местах имеется. Здесь, как в лучике, пущенном через увеличительное стекло, высветилась вся громадность и разнообразность наших земель. Знай Барабу. Ее раз увидишь - вовек не забудешь. Приезжай, погляди на страну диковинную. Заодно и комара барабинского покормишь. Все природе польза, и сам зачешешься.

© 2007-2017 Барабинск.net      О сайте Войти Регистрация
Подождите...