ГлавнаяИсторияБараба - страна диковинная → Бараба - страна диковинная. Глава 6

Бараба - страна диковинная. Глава 6

Глава 6

ИЗ КАКИХ ПЛЕМЕН СРЕДНЕВЕКОВЫХ НАРОД БАРАБИНСКИЙ ПРОИЗОШЕЛ

Барабинская степь Народу в степи к концу древних веков изрядно поприбавилось, а корму - нет. Вот и начали толпы несытые, жадные и злые, по просторам евразийским мотаться, друг друга зорить. И ни один в ворота не хочет, каждому - разбирай забор. С того многие народы растеряли своеобычье, присущее им испокон века, снимались с места родного насиженного, бежали от лиха куда глаза глядят. По дороге другим неповинным жизнь навыворот правили. А куда денешься? Широка Земля, всем места хватает, одному человеку - тесно.

В V-VI веках нашего уж летоисчисления была Бараба северной и малоприметной окраиной великого Тюркского каганата. Основали его тюрки-тугю, которые с алтайских гор сошли. Могучее у них получилось государство - от Монголии до Черного моря. Немало всякого разноязычного народу эти тюрки под себя подмяли, в свою веру обратили, обычаям и языку своему обучили.

Барабу тоже не миновали. Ее в ту пору племена самодийские населяли, не то кеты, не то селькупы. От них названия рек да озер по сю пору остались. Тартас, например, кетское название, хоть от тех кетов народу - горстка сохранилась, и то на Енисее-реке, от Барабы далече. Самодийцев потом угры, из лесу пришедшие, потеснили. Эти по-культурней были, много чего умели. От тех древних угров нынешние ханты да манси приобские, а еще раньше - коми да финны произошли. Угров, в свой черед, племена, с юга пришлые, маленько отюркечили. Да, видать, на пользу. Те, язык родной уторский не утерявши, еще и кочевой образ жизни себе на пользу удачно приспособили. С тем дали стрекача из-под тюрка - только их в Барабе и видели! Так припустили - аж за Уралом каменным очнулись. Там осели надолго, по берегам Белой реки, что в Каму впадает, с уграми тамошними смешались и государство древневенгерское образовали. Эту прародину нынешних венгров, незадолго до чингисханова нашествия, бенедиктинский монах Юлиан, специально из Венгрии приехавший, признал и назвал Магна Хунгарика, то есть Великой Венгрией. Оттуда потом венгры, всю степь пройдя, на самом западном конце ее приют нашли и нынешнюю Венгрию основали. А вышли из Барабы. Археологи, которые раскопки в Прикамье производили, культуру кушнаренковскую описали и много черт, общих с культурой угров Обь-Иртышского лесостепья V-VI веков нашей эры нашли. Венгры теперешние и вспоминать не хотят, что один их корешок из какой-то там мутнопамятной Барабы тянется. Ан российскую судьбу не обманешь! Откуда взят - туда обязательно возвернешься, не мытьем, так катаньем, не добром, так силком. Так венгры, которых в Первую мировую войну немало в русский полон попало, в Барабе сызнова оказались. Теперь-то уж обрусели до неузнаваемости.

А тогда, в VI веке нашей эры, угры, которые частью в Барабе застряли, с севера обского подкрепление получили и сызнова жизнь привычную наладили. Охота и рыболовство у них, как и раньше, были в почете. С того кормились, одевались и обувались. Что из шкур звериных одежку да обутки устраивали, то не новость. Это и теперешние ханты умеют, если для себя, а не на продажу. А древние, те из птичьих - лебяжьих, гусиных, а то еще рыбьих шкур - осетровых да налимьих, наряды ладные и красивые мастерили. Не хочешь ли на рыбьем меху?

Сеяли злаки, которые побыстрее созревают: ячмень, полбу да овес. Еще из растений крапиву очень уважали. Сейчас из обжигуши чудаки суп варят, витаминами заместо мяса напичканный. Угры древние - куда сметливее были. Они из крапивного полотна ткали грубый холст. А из него шили рубашки с пестрыми узорами. Небось, и штаны?! Иначе как крапиву заготовлять?

Жили-поживали в домах-полуземлянках со срубом деревянным и таким же полом. Крыша - из жердей, дерном крытая. В ней - дырка, чтоб было куда дыму от очага и прочему человечьему смраду выходить. Мебель - скамьи вдоль стен. От жилища недалече - амбарчики стояли на курьих высоких ножках, чтоб зверю голодному припасы не достать.

Так было, пока новые гости в Барабу не пожаловали на этот раз с востока. Каганат Тюркский обширный да непрочный, как все империи великовозрастные, три века просуществовав, распался благополучно. А вот кровь тюркская, обычаи их и язык - в разных народах остались. На обломках Тюркского каганата возникли другие царства-государства, тоже немалые и числом и размером. Каждое стремилось побольше братских народов в объятья цепкие заключить, жизнь им лучшую показать, за уши приподняв, повести к светлому будущему под уздцы, на свой манер.

Сложилось такое государство и в нынешней Хакасии, где енисейские кыргызы верх взяли. Так и страна прозывалась - Кыргызский каганат. Во все стороны те кыргызы-хакасы ходили. На западе их владения до реки Иртыш доставали. Значит и Бараба их вотчиной была. Да опять окраиной, едва облюдной. Тихо век под кыргызом прошел. А к концу IX века древние (кыргызы) в свои границы восвояси убрались. Да не по своей воле. Им новый народ, который кимаками звался, очень помог.

Это сильное племя образовалось в Верхнем и Среднем Прииртышье. Тоже из тюрков произошли. Сели в Барабе; кыргызам вежливо сказали: приходите почаще, без вас веселее. Все ж некоторые в Барабе остались и долго еще между Обью и Иртышом в лесостепи благополучно проживали. Мало-помалу, исподволь переобычились и с кимаками смешались. О том совместные кимако-хакасские могильники напоминают. Много их в Прииртышье раскопано. Тогда же, в IX веке, влилось в кимакский союз еще одно племя тюркское - кыпчаки, которых в Европе, когда они туда заявились, половцами прозвали. Изначальная их земля была от Иртыша до Урала, да в Приаралье. Поскольку с кимаками они были кровью не чужие, то вместе жить стали - не разлей вода. Так и звали их - кимако-кыпчаки. Потом в названии только кыпчаки остались. Они-то и прижились в степной и лесостепной частях междуречья Обь-Иртышского, в том числе в Барабе. Однако и в Кимакском каганате Бараба сбоку-припеку была. Такая уж ей планида выпала - бочком жить.

Ни один народ скотоводческий долго на месте не сидит, будто оса у них в одном месте прописалась, вот и кыпчаки в X веке ушли на запад, пляски половецкие Европе показывать. Так-то вот! Много всяких народов сквозь Барабу прошло, да от каждого малость осталось. Образовалось племя смешанное: самодийско-угро-кыргызо-кимако-кыпчакское. А в XIII веке Чингисхан неистовый с топором по степи великой прошел, велел всем покоренным народам, кто жить хочет, татарами впредь называться. Желал хан, чтобы единый народ его империю населял. Так барабинцы с того времени татарами стали.

Глава 7

КАК РУССКИЕ, СИБИРЬ ПОКОРЯЯ, БАРАБУ ЕДВА НЕ ПРОСКОЧИЛИ

Конница Несколько семей татарских, что по соседству жили, пастбища -и и рыболовными да охотничьими угодьями сообща пользовались, назывались улус. Во главе этого колхоза средневекового стоял председатель, по прозванью мурза, или бек. Известно, лошадь любит овес, земля - навоз, а воевода - принос. Потому мурзы черных улусных людишек нещадно и бессовестно обирали. Народишко замурзанный -ласковее и смирнее; трудится он по бековой потребности, отдает по невозможности утаить.

Из таких вот улусов по среднему течению реки Тобол да междуречью притоков его Туры и Тавды сложилось государство - Тюмень. Потом уж, когда русские пришли, они название это приспособили для первой своей в Сибири крепостицы. А тогда, в XV веке, было такое нерусское царство - Тюмень. Оно Золотой Орде подчинялось - главному татарскому царству. Оттуда ханов назначали. Самый нам известный из тюменских ханов - Тохтамыш, тот самый что еще до Тюмени Москву однажды пожег. Тюменью он недолго правил, потому что съесть хотел больше брюха. Этой самой Тюмени Бараба дань платила.

Кашлык Когда Золотая Орда ослабела, непорядок начался. Две ханские династии за Тюмень драться затеяли. Одна была местная - Тайбугинов род. Родоначальником у них был Тайбуга-хан. Другая - узбекская, род вела от Шейбани-хана, Чингисова колена. Уж как тайбугины и шейба-ниды друг дружку подсиживали, со свету белого сживали, то ни в сказке сказать, ни пером описать. И убивали соперников люто, и породниться между собой пытались, а только Тюмень поделить никак не могли. Пришлось одному из тайбугинов, Мара-Мамету, в 1495 году с Тюменью распроститься, к Среднему Иртышу откочевать, там племена местные объединить и свое отдельное царство образовать. А столицу поставил на высоком берегу Иртыша, недалече от впадения его в Обь. Название ей было Кашлык, по-другому - Искер, а еще Сипыром прозывали.

Ханы тюменские и сибирские и дальше жили, как кошка с собакой, норовя друг дружку объесть до костей. Каждый хотел в дамки, да не удавалось. У Кучума-шейбанида - получилось. Он в 1563 году нагрянул в Сибирь с юга с узбекской да ногайской ордами и верх взял. Кучум приходился внуком знаменитому Чингисхану - через девять колен. Он Сибирь в магометанскую веру обратил и царство единое образовал. Сам себя нарек - хан Тюменский и Сибирский, а государство новое - Сибирью!

ВолокХан в Сибирском царстве-государстве был всему голова. Помощник его именовался Карачей. А были еще есаулы, которых хан в улусы посылал - непокорных нагайкой уговаривать. Улусами правили доморощенные мурзы. У этих жизнь была вольготная, но только пока к хану на службу со своими воинами аккуратно ходили и дань ему исправно к ногам складывали. Иной раз, невзначай, забывали. На такую короткую память были у хана сборщики налогов - даруги. Даруг, что у татар, что потом у русских, был самый уважаемый и дорогой человек. Так в память народную врезался, что и сейчас нет у нас никого дороже даруга. Вот только он на дороге исторической буковку одну из слова обронил, стал другом. В народе говорят: друга иметь - себя не жалеть, друга разжалобить - самому заплакать, а еще, в случае чего: оборони меня Бог от друзей, с врагами сам управлюсь. По женскому тонкому разумению: друг сердечный - всего-то таракан запечный. Тут уж буковка пропавшая прямо на язык и просится. Еще люди толкуют, что на деньги друга не купишь. Строгого даруга тоже было на деньги не купить. Сам отберет сколько надо! Договориться с да-ругом было не просто. Может потому и по-нынешнему: друг - он мой, а ум у него свой. Рад другу, да не как себе. Был только один старинный способ с даругом поладить. Если любил он за кадык закладывать, то получался из него - даруг, а ныне - друг закадычный. Чем дороже такой друг с горлом без дна обходился, тем пуще с ним дружбу берегли. Потому, наверное, старый друг - лучше новых двух.

Тюмень А все ж, как не прижимали даруги да есаулы, народишко то и дело бунтовал. На такой случай по всему Сибирскому царству городки укрепленные поставлены были. Там можно было от народного гнева отсидеться в безопасности и казну до времени упрятать. Были такие городишки и в Барабе. Следы от них доныне сохранились. Тот, что Тон-Тура прозывался, стоял на берегу речки Омь. Там в XVI веке сидел наместник Кучумов - Буян-Бей. Стояло такое укрепление надежное даже на одном из островов Чановского озера - Чиняевское городище. Были и еще.

Бараба среди других улусов отличалась спокойствием, благополучием, а еще знатностью людей, в ней живших, и числом их. О том у немца ученого - Миллера - в мысливой книжице прописано. Он Сибирь в XVIII веке насквозь проехал и все подробно про жизнь тамошнюю вызнал. Бывал и в Барабе. Ему, немцу, и до нее, вишь, дело было! Вот и не зря. Будто чуял, что судьба рябая защекотит усами его сородичей через два века, тысячами их в Барабу силком затолкает. Да не их одних. Однако то позже было.

Тобольск А в XVI веке барабинские татары в одиночку жили. Да, слыхать, хорошо, потому и называли тогда страну Улу-Бараба - значит великая. Жила эта Бараба половецкая, маленько зататаренная, не тужила, много веков. От основной своей степной орды далеко отбилась, в глухомань сибирскую затаившись. Так было, пока Ермак на Кучума войной не попер. Все Строгановы-купцы-жадюги подстроили. Завидно им стало, что Сибирь московскому царю каждый год по тысяче соболей отваливает. Еще и себе урвать захотелось. А может, кровь их татарская взыграла? Предок-то их татарином был чистых кровей. Он на Русь бежал, христианскую веру принял, супротив своих воевать ходил, да в плен попал. Его пытали страшно -ножом строгали. Отсюда и фамилия пошла - Строгановы. Коли не ложь, так и правда... Может вспомянули предка обидной печалью да и снарядили Ермака с ватагой - Кучума пошерстить.

Орел мух не ловит. Тот команду набрал хоть куда. Окромя русских, было там много другого перешатного народа: немцы да литовцы, из плена ногайского перед тем Строгановыми выкупленные, татары поволжские, незадолго до того покоренные. Да и самого Ермака в сказаниях разных то Ермеком на татарский манер, то Германом по-немецки, а то Ермилом на русский лад кличут. Так-то вот! Ни в мать, ни в отца, а в истории расписался... секирой.

Тюмень Уж так считается, что Ермак Сибирь открыл да и покорил. Парень был что говорить - навострень. Он царю отписал в 1583 годе: "Царство Сибирское взяша". А царь и не против! За собольи, лисьи да бобровые меха, в которые то "взяша" обернуто было, чего не признаешь? Только не нагольная это правда. Русские про Сибирь не от Ермака узнали. Забрел он туда не по чащобе какой, а по туго натоптанной дорожке. Хожено было и до Ермака не раз, не два. Поморы русские еще с конца XI века берега сибирские облазали. И через Югорский Камень (Урал то есть) проходы на восток ведали. Ходили в Сибирь не шалыганы какие, а солидные торговые люди. Меняли русские ремесленные поделки на нарядные сибирские меха. Случалось - и дрались с сипырами. Ну не подерешься, так не помиришься! А дело-то делалось!

Князь Московский Иван III, великий по заслугам перед отечеством, а не по злодейской мере в сравненьи с другими царями очень Сибирью интересовался. По его указу два знатных человека из рода князей Ярославских: Курбский Семен да Ушатый Петр, а с ними Васька Заболоцкий в 1499-1502 годочках через Югорский Камень два раза шмыгали и на 5 тысяч верст в Сибирь заглублялись. С ними дворян и слуг боярских из разных городов великокняжеской области, не в пример Ермаку, поболе 4 тысяч душ набиралось. За 2 года они 33 городка вогульских да остяцких разорили, больше 100 человек вогулов в полон взяли, в Москву благополучно со славой и прибытком возвратились. Потом уж Руси изрядно годков не до Сибири было: то с Польшей, то с Крымом, а то с Казанью цапались. В это самое времечко, когда Ермак Тимофеевич еще и титьку не сосал, князь Василий - Ивана III сын - внес в свой титул Обдорскую да Кондинскую земли. Выходит, считал их своими, а стало быть, дань с них получал исправно. Ну, а уж Иван IV, задолго до Ермакова похода в грамоте польскому королю Сигизмунду без обиняков подписывался в 1563 годе: царь такой-сякой и всея Сибири.

Ну, а у Ермака, если по совести рассудить, с Сибирью пшик получился. Недаром сидел-то он, объятый думой, на диком бреге Иртыша. Небось не Оби! Было про что задуматься - куда ни кинь, всюду у него клин получался. С одной стороны, царь Иван Грозный ни Строгановых, ни уж тем более Ермака с его дружиной за поход сибирский, ох, не жаловал; иначе как злодеями да разбойниками поперву не величал; грозился перевешать всех, если обратно в Пермскую землю тотчас не вернутся. Осерчал за то, что остяков, вогулов, да и царя сибирского впри-дачу растравили так, что они на землю русскую стали похаживать разбоем. Из-за войн этих дань сибирская на Москву совсем поступать перестала. Осерчаешь тут.

С другого бока посмотреть, так на Волге-матушке атаманы казацкие вольготно и сладко жили. Богатая добыча сама в руки шла. А по Сибири пустой да неуютной за каждой полушкой, да что полушкой, куском хлеба, на пропитание, тысячу верст пешедралом ноги в кровь надо бить. Еще и с опаской. Воевать с каждым годом становилось себе дороже. Хорошо было поперву сойтись сразу со всей Кучумовой ордой. Когда татарин кучно стоит, его ох как ладно огнем густым из пищалей семипяд-ных да пушек громопальных косяками валить. Или еще того проще -бей в куст - виноватого Бог выдаст. Сам-то казак огнестрельный не для всякой стрелы татарской досягаем. Да ведь вот грех-то, на второй военный год мурзы Кучумовы, особливо Маметкул хитрый, племянник Ку-чумов, докумекали, что против пушек да пищалей большой ордой с луками да саблями невыгодно драться. Куда сподручней малыми отрядами да внезапно, да ночью, филином налетать. Вона когда партизанская-то тактика образовалась! С этих пор Ермаково войско быстро редеть стало. От 800 с лишком казаков осталось вскорости, дай Бог, полсотни. И атаманы, отчаянные головы, все, один за другим, полегли. Охотников к Ермаку на помощь идти днем с огнем искали. На Москве грозили озорникам: гляди, сошлют к Ермаку - латы чистить!

Вот такой невеселый у Ермака расклад получился. Так он ни до чего и не додумался, сидючи на берегу иртышском. Смертная очередь подошла - и его, молодца удалого, невеста безносая, не с фатой, с косой, окрутила. После гибели Ермаковой Кучум-хан еще 13 лет Сибирью как хотел ворочал. Бараба в его царстве затхлым углом считалась. Он там раны зализывал, когда его русские крепко бивали, уж после Ермака.

Ермак, хоть толку большого не добился, а русских, как водится, раззадорил. Однако поняли на Москве, что наскоком петушиным Сибирь не взять и не удержать. Начали укрепленные города ставить. Первой встала Тюмень. Ее воевода по фамилии, прости Господи, Сукин, на месте старого татарского городка Чимга построил, на правом высоком берегу реки Тура. Кругом земля плодородная. Она казаков-новосельцев сытно кормила. Летом 1587 года в Тюмень подкрепление прибыло - 500 душ служилых людей. Привезли они царский грозный указ, чтоб письменный голова Данила Чулков отправился с этими самыми людьми на реку Иртыш и новый город заложил бы бельмом на глазу столицы татарской - Сипыра. Оттуда ведено было дразнить татарина неуемно. Так поднялся Тобольск. Состоял он первоначально из укрепления деревянного и служилых построек. Потом стал местом пребывания главного воеводы, а там и губернаторов сибирских. Постепенно все больше лесных областей Тобольску подчинялось.

А в степи и лесостепи все еще Кучум хозяином оставался. Русские сперва загорелись - север с мехами к рукам прибрать. Там новые городки ставили, Пелым, Березов, Сургут. Может на том и поладили бы русские с татарами, притерпелись друг к дружке хоть наобляп. Да не сиделось Кучуму спокойно. То и дело старые свои вотчины навещал, разор учинял, аж до самого Тобольска. Так заело хана, что хоть ногу изломай, а двери выстави. Ну и доигрался. Война русско-сибирская вплотную к Барабе придвинулась, туда, где хан все свое последнее время поневоле обретался.

Чтоб с Кучумом сподручнее было бороться, поставили русские в 1594 году новое укрепление - городок при реке Тара, той, что с востока в Иртыш впадает. Тарой и назвали, не мудрствуя лукаво. Внутри городок был солидный - 400 сажен квадратных, а вокруг - острог шириной 150, длиной 500 сажен. Внутри острога - жилые дворы. Окрест крепос-тицы по деревням тоже люди русские и иные поселились. Оттуда, из Тары, пытались Кучума поперву уговорить, чтоб миром Москве поклонился. Потом за упрямство его и нежелание покориться стали воевать. Раз за разом волости, что к Таре поближе, стали туда, а не в Тобольск ясак доставлять. Попозже другой воевода, Андрей Елецкий, еще не единожды просил Кучума потесниться. И не без толку. Вскорости расширил пределы Тарского уезда, занявшись покорением татар барабинских. Кучум в ответ пытался Тарский городок взять. Даже и укрепление свое рядом построил. Да не надолго. Ему так наподдали, что он Барабу пулей пролетел, только на далеком обском берегу очухался. За такую удачу всем казакам и прочим людям, какие в этом барабинском походе участвовали, выплачено было жалованье царское.

Тут уж среди самых близких Кучумовых родственников разлад пошел. Печинушкой приползла в Тару и сдалась русским мать царевича Маметкула, незадолго перед тем плененного. О других и говорить нечего, разбегаться стали кто куда. С этих пор, с 1596 года, Бараба стала ясак не Кучуму, а русским платить. Путному началу благой конец полагается. Вот и дочаялись. Поступил в 1597 году новый царский указ: собрать людей поболе, всей силой навалиться на Кучума и покончить с ним, где б он ни был. Для того снарядили в Таре и Тобольске 700 русских воинов и... 300 татар в придачу. С ними воевода Воейков в 1598 году, Барабу наскозь пройдя, Кучума у обского берега, недалече от нынешнего села Ордынское, что южней града Новосибирска, догнал и прищучил. Ну и извел насовсем войско Кучумово. Брата его, внуков, 6 князьков да 15 мурз истребил. Пять младших сыновей Кучумовых, 8 цариц из его гарема в полон взял. Сам Кучум, лиса хитрая, хоть и слепая к тому времени, убег-таки, к ногайцам подался. Без войска - куда ни шло. А без жен юных, которых по бокам к себе в постель класть привык, чтоб кровь грели, в Сибирь стылую боле не тянуло. Так и сгинул бесславно неведомо где.

Самое то место, где Кучум царство свое окончательно похерил, на дне моря рукотворного спрятано. Оно и неплохо, что схоронены до поры до времени скорбные могилы от шелепоглазых людей и лихих управителей, которых расплодилось нынче не в меру. Чем черт не шутит, может спустим когда-нибудь море непутевое, глянем на место печальное, да и отслужим молебствие, как 400 лет назад на Москве по случаю победы над Кучумом. Убиенным вечная память. Все они люди. Помянем и русских и татар заедино, чьи косточки вместе лежат, перемешавшись. А тогда в давности победители были царем московским обласканы сполна: кто золотые и денежные подарки получил, кто милостивую грамоту, а кто, как на Руси водится, облизной кукиш. Как бы там ни было, а война в Сибири утихла, народ истреблять перестали. Что ж до старичка слепенького - Кучума - чего его жалеть, он барабинцам и другим сибирским племенам был не роднее русских -перешатный мужик, каких немало сквозь Барабу прошло.

Так стала Бараба русской волостью, а барабинцы подданными царя Бориса Годунова. И то утеха — царь-то этот был одним боком татарского роду-племени.

Глава 8

ЧТО ЗА НАРОД БАРАБИНСКИЕ ТАТАРЫ?

Одежда татарки Татары ныне живут по всему югу Западной Сибири. В 1926 го-'ду их насчитывали 100 тысяч душ. И теперь не намного больше. Неодинаковые они. Сами себя по-разному называют. Одни - то-болик (тобольские, значит). Их около 30 тысяч. Другие прозываются тарлик (тарские, то есть). Этих всего тысяч около 12. Тюмени - поболе 25 тысяч будет. Барабы - тысяч 8 наберется. Еще самые старожилы называют себя мон-керлы-халк. Так они себя отличают от тех, кто с Ку-чумом пришли из Бухары. Те себя бухарлык величают или сартами, а некоторые - узбеками. Таких всего около 12 тысяч. Есть еще приобские татары - чаты. Это те, которые с приходом русских не обрадовались, а откочевали за Обь. Теперь называются томские и чулымские.

Даже и те, которые барабой зовутся, промеж себя издавна еще по племенам различались: терена, тураш, барама, кирпики, келебе, карга-лы, лугуй и другие. У каждого рода-племени своя была вотчина. Погляди на карте. Барабинские татары заодно с тобольскими от других и языком отличаются. Он у них к кыпчакской группе тюркских языков относится. Барабинцы и среди этих особым говором выделяются. Одно слово, половцы - они и есть половцы.

Язык уберегли, кровь половецкую почти не замутили. Кучум свирепый всех сибирских татар в магометанство обратил. Только барабинцы устояли, свою старинную веру сберегли. Даже и после прихода русских долго еще оставались язычниками-многобожниками. Верили в себя и маленько в духов. Может оттого у нас до сих пор свояк-барабашка в почете? Да уж больно имечко уничижительное, подручное, навроде кош-ченки домашней. Тогда-то, в былые времена, духов величали уважительно - "хозяевами". В доме жил один хозяин, в лесу - другой, в воде -третий. Каждому месту был свой хозяин. Сами-то люди, выходит, повсюду в гостях себя чувствовали?! Не худо. Гость, не кость, за дверь не выкинешь. А все же в гостях - не дома. Гость - человек подневольный, где посадят, там и садись. Значит, вели себя в лесу ли, на болоте скромно, умеренно, чтоб хозяина не обидеть. Не то что иные нынешние.

Жилище татар Старинные-то барабинцы даже березе или сосне поклоны бить не считали зазорным. Выходили при засухе всем скопом в поле, лошадь или корову резали, просили хозяина небесного, чтоб дождиком посыпал. Садились рядком против солнца, всех собравшихся сытно угощали, кости в воду бросали. То ли кормили божка, то ли намекали ему: вон где вода-то для дождика. Такой обычай себе на пользу и небожителю не во вред. От богов много не требовали, земле шибко не досаждали. Житье-бытье вели крестьянское, ячмень, рожь, овес сеяли. Однако сиднем на месте не сидели. Как земля родить перестанет - откочевывали всем аулом на новое место, заранее примеченное. Однако от матери-Барабы далече не отрывались. Так и кружили возле Чанов, как пуповиной притянутые. Отдохнет землица - возвращались сызнова, брали от нее свое кровное сторицей. Получалась залежная система земледелия. Не без ума придумано. И поныне пшеницу на одном месте больше 2 лет подряд только дурак растит, у которого в голове так же реденько засеяно, как на поле вырастет.

В прежние барабинские времена земле полегче было, чем теперь. Машинами ее тяжелыми, трескучими да вонючими до смерти не топтали, не морили. Обходились сабаном - деревянной сохой с крючьями железными. Серпами жали, цепами молотили. Орудия - немудреные, а все были сыты. В былые татарские времена земля всему аулу принадлежала. Если барабинец подать исправно платил, на ханскую службу ходил, ему надел на всю семью выделяли. Мыслящим и живущим инако - тоже отваливали: большой шиш за сметливость. Коли рождался мальчик-землицы к наделу прирезали, коли девчонка - ничего не полагалось, кроме мужа. Лет невесте - 13-14, а уж с вечера - девка, с полуночи -молодка, а на заре - хозяюшка. Нынешних тоже без кормежки оставить, так не сидели бы до 40 лет в девках, опрометью бы замуж побежали -мальчишек рожать, сладкий кус зарабатывать.

Видно, с хлебной землей в Барабе и тогда не густо было. Пахали-то лишь верхушки грив. Разве совсем уж какой дурак внагнет изнахратит склон до изумления. Такого горе-сеятеля по пяткам палкой честили, чтоб ходить по земле не мог без боли о ней. Не рано ли обычай из обихода вышел? Рыболовство и охота тоже были среди татар в чести. Да и как не быть, ежели озер среди грив барабинских рассыпано - что веснушек у конопатого. Рыбку ay-сетями и альп-неводом ловили. Били щуку острогой. На мелких речках ставили поперек русла запоры из тонких прутышков, переплетеных мочальной веревкой. У берега такой запор заканчивался хитрой ловушкой - кетцой. Рыба туда входила, да выйти не могла. Оттуда ее потом черпали сеткой, на рогатину натянутой. Еще рыли канавки-копанцы от озера длиной до километра. В них устанавливали загородь со свободным входом, да только с одной стороны. В устьях рек четы жердями ко дну притыкивали, ловушки такие, вроде корзины с горлом - конусом внутрь, по-русски - верши.

Охотились на белку, крота, куницу, соболя, колонка, выдру, лисицу, зайца, горностая. Очень любили верховую охоту на волков.

Скотоводством в Барабе только бухарцы занимались. Богатые были люди, все пастбища позахватили. Скота имели сотни голов на одну семью: лошадей, коров, овец. Еще и приторговывали со Средней Азией, откуда родом вышли. Обозы до 500 подвод собирали. Вывозили из Сибири, в том числе из Барабы, миллионы штук кож, шерсть, масло. Устраивали и на месте базары шумливые. Был такой, известный на всю округу, в Тармакуле, недалеко от соляного Карачинского озера, где курорт знаменитый нынче стоит.

Селились татары тогдашние просторно - стране под стать. Село от села - из-под ладошки не видать. Аулы были небольшие. Когда не тесно, то и порядка железного в строительстве не надобно. Вот и ставили дома, как Бог на душу положит. Улицы кривые, узкие, всюду тупики. Деревьев в аулах старинных не было, чтоб на степь было больше похоже. Жилища у барабинцев были поплоше, чем у других сибирских татар. Срубные дома ставили редко, чаще плетневые, глиной обмазанные, с плоской крышей из дерна. Отапливались дома печкой особой - чувалом. Ладили его из тонких жердей, стоящих торчком и также глиной вымазанных. Труба прямая, широкая, над плоской крышей едва торчит. Дрова в такое сооружение ставили вертикально и топили весь день-деньской. Для выпечки хлеба устраивали совсем другие печки - из сырцовых кирпичей на открытом воздухе. Там и готовили. Хлебным духом на всю Барабу несло. Любили древние татары лапшу на мясном бульоне. Уважали лепешки пресные и пирожки четырехугольной формы с творогом или мясом. На большие праздники готовили пельмени и большие пироги с запеченной внутри цельной рыбиной. Теперь - это общие сибирские блюда, уважаемые что татарами, что русскими. Еще готовили алюве из пшеничной муки, заваренной молоком и приправленной топленым маслом. Затуран - тоже мучное блюдо, приготовляли из поджаренной на масле муки; варили его в чайном отваре и подавали к столу с молоком. Любимым к празднику угощеньем был баурсак - кусочки теста, сваренные в кипящем масле. Когда их на стол подавали, еще смазывали обильно медом и сахаром посыпали. В меду да в масле и ошметок съешь, а тут такая облизнятина! Об ухе и баранине - что говорить. Все знают, что татары- мастера шурбу делать. А мы отведать... И в те времена не каждый день вкусно и сытно ели, но, наголодавшись, на праздники уж непременно чревобесие устраивали. Потом год помнили. Из всех праздников для татар самый любимый был в начале лета -Сабантуй. Известно, Первомай многие народы, даже и не очень трудящиеся, испокон веков отмечали, радовались нарожденью природы после зимней мертвечины. Называли этот праздник по-разному. В Барабе вот- Сабантуй. В этот день плясали татары и песни пели под дудку-ку-рай из полого стебля с дырочками прямоугольными на тонком конце. Под кабыз - инструмент язычковый, с пластиночкой вибрирующей медной - сказывали друг дружке скорым говорком всякие смешливые шуточки, по-нынешнему, частушки. Как смеяться надоест, вспоминали серьезные героические сказания про знаменитых богатуров, т.е. богатырей.

Девки да молодухи татарские к празднику наряжались, что лужайка в лесу. Идет такая пава в рубашке широкой с разрезом посредине (не подумай чего плохого) и низким стоячим воротничком. Шелк бухарский колышется, переливается, узоры пестрые мельтешат, формы, от глаза ускользающие, воображение дразнят кому надо. Воротник рубашечный красным сукном подбит, вышит златом или серебром да еще украшен густо нашитыми пуговицами, блестками да монетами. В таком и кривая шея лебединой покажется. Под рубашкой верхней - нижняя холщовая или миткалевая, заправленная в широкие шаровары. Они под коленками завязаны шнурочками, на всякий случай, чтоб мухарь ненароком не залетел.

К хорошему наряду голова нужна, а к ней, того важнее, головной убор. Девушки татарские причесывались гладко, а волосы заплетали в две косы. Замужние, чтоб к ним зря не привязывались ухажеры, вплетали в косу ленту с нашитыми монетами. Чем богаты, тем и рады: кто молодостью, кто деньгой. Все татарки на голове колфак носили - убор вроде мешка, к верхушке закругленный, вышитый шерстью, серебряной ниткой, бисером, жемчугом. Убор такой и девушкам, и замужним женщинам полагался. Колфак так полюбился, что даже в XIX веке еще в почете был, не только у татар, но и у русских (колпак). Богатые татарки - те еще нагрудные украшения носили: золотые и серебряные тонкой работы, для красоты и от сглазу. В ушах - серьги, на руках - браслеты, кольца, на шее - бусы. Молодки не хуже нынешних ногти красили свежими листьями бальзамина - в красный, а мятой гвоздикой - в желтый цвет. Запоминай, девчонки, еще сгодится древняя наука! Зубы не белили, а, не приведи Господь, в черный цвет мазали. Вся эта женская красота ходила по барабинской земле в сафьяновых многоцветных сапожках.

Мужики татарские — тоже не лыком были шиты. Обряжались в бешметы с большим стоячим воротником, сборками и короткой талией. Украшением бешмету служили пуговицы, попарно пришитые двумя рядками на коротеньких шнурочках. Все остальное, что в бешмет не помещалось, в шаровары широченные упаковывали. На бритой голове вместо волос - аракчин, шапчонка такая круглая, с маленьким плоским околышем, а уж поверх нее - шапка. На ногах - шерстяные чулки и кожаные сапоги. На сапогах - самая большая красота - кожаные галоши с язычком на подъеме. С доброй еды, ладно обряженный, Сабантуй шумел, что деревья в бурю, на всю Барабу. Веселился народ вовсю. Самые резвые ребята промежду собой состязания всякие устраивали. Бегали, держа в вытянутой руке ложку с яйцом; лазали на столб, жиром мазаный, за сапогами - у кого нет; бегали в мешках наперегонки. Игры - все знакомые. Русские их у татар переняли. По сю пору всем миром дружно бежим в мешках, с ложкой, а скоро и на столб с осатанения полезем за выеденным яйцом.

У каждого праздника один недостаток есть - быстро кончается. После него почему-то, как назло, все дни - будние. В такие - и работа тяжелая, и еда скромная, и одежда поплоше. Татарские мужики-мужиковичи носили летом камзул, а зимой - шубу овчинную без воротника, крытую сукном, нанкой или дабой. Поверх шубы лежал кожаный пояс, изукрашенный металлическими бляшками и пряжкой. Бывали и шерстяные кушаки. Камзул и женщины носили, только они его маленько приукрашивали, чтоб и тут мужчину обскакать, свое женское преимущество выказать. Еще были в ходу халаты, ватой выстеганные, с опушкой меховой. Ноги в ичиги обували. А сверху - обязательно галоши. Когда кожаные галоши уступили место свое галошам резиновым, блескучим - те еще больше татарам полюбились. До сих пор многие носят. Где только берут?

Культура татарская в Западной Сибири всегда казанской сродни была. А века с XVIII начались еще массовые переселения поволжских татар в Сибирь. В XIX и XX веках передвижение это особенно заметным стало. Перешельцы селились обычно особняком, а когда и вперемежку с местными. Однако и в этом случае различия между ними сохранялись. Пришлые татары по русским правилам, придуманным Ми-хайлой Сперанским - законником екатерининским, приписаны были к сословию инородческому, а коренные - к крестьянскому. Были еще служилые татары. Это те, что приставлены были на военную или административную службу в русских острожках и городах. Многие татары, как возник Московский тракт, занялись извозом. Из них знатные ямщики получались. А чего ж? Тулуп с кушаком - одежка свойская, и к лошадям привычные! Замерзай знай в степи глухой, чуя смертный час. Те татары, которые на земле разорились, налогами замороченные, подались в города - в рабочие.

Татар-барабинцев русские поначалу пытались от многобожия отучить и в православные переобычить. Да не вышло. А вот в магометанскую веру при подмоге татар казанских все же обратили. За одним-то богом, как бы его не звали, надзирать удобнее. С тех пор барабинцы среди мусульман - сунниты. Некоторые и в Мекку хаживали. Потом, в Ба-рабу возвернувшись, выделялись среди других зеленой чалмой. Татарки, согласно мусульманскому обычаю, одно время намазное личико платком закрывали при выходе на улицу. Потом передумали. Богатые татары заводили до четырех жен. Как терпели, нам, русским, невдомек. Мало что четверной калым заплачен, так полагалось каждую селить в отдельный дом. Знать, не в одном русском народе ведают, что одна женщина - баба, две бабы - базар, а три - ярмарка.

Кроме мусульманских обычаев, много и русских привычек к татарам перешло. Да и то, с кем поведешься, от того и наберешься... Русские от татар тоже не самое худое взяли: базар, колпак, пельмени... - мало ли. Так незаметно единая культура возникла - сибирская. Она всех, кто в Сибири живет, одним кушаком повязала. Все мы теперь - и русские, и татары - под одним колпаком сидим, одним пельменем по губам мазаны, всем на хорошем базаре цена золотая, а на Москве, как ни нахваливай, - пятак.

© 2007-2017 Барабинск.net      О сайте Войти Регистрация
Подождите...