ГлавнаяИсторияНаше место на земле → Наше место на земле - 1

Наше место на земле - 1

Выйдите за околицу, оглянитесь вокруг. Эта степь, эти березовые колки очень много повидали на своем веку. Может быть, по этим самым гривам скакала конница Кучума. То здесь то там меткие лучники ставили свои высокие юрты: пусть миролюбивые барабинские татары издалека дивятся их мощи и богатству, пусть трепещут перед ними.

Вечерами в степи зажигались костры. Удачливые охотники баловали свои семьи свежей дичью, а те, кому сегодня не повезло, перебивались чем придется и надеялись на завтрашний день. Земля была столь богата, что голодал здесь разве что совсем ленивый: леса полны зверя, озера - рыбы Потому так и привлекали Сибирь и ее маленькая часть Бараба лихих вояк с запада и востока.

Но что же такое Бараба? Тут множество догадок и толкований. Одни переводят так: сойка, считавшаяся тамгой главной защитницей одного из местных племен. Другие толкуют как предупреждение "дальше не ходи" - намек на заболоченность местности. Еще перевод - "есть вода". А может быть, происхождение слова куда прозаичнее. Племена "крестили" обычно государевы сборщики дани. Нередко сами они не знали татарского, так что для обозначения в своих бумагах какого-то племени могли взять просто часто повторяющееся слово.

В обиходе и в научном лексиконе быстро прижилось словосочетание Барабинская степь. Но писатель С. Турбин так воспроизводит одну из своих встреч на долгом пути через Сибирь в Иркутск. К местному крестьянину он обратился с вопросом: "- Скажи, пожалуйста, любезный хозяин, где у вас ту Барабинская степь?
- Какая такая Барабинская степь? Нет такой во всей Сибири. Я Сибирь, стало быть, наскрось произошел, от самой Тяхты до Тюмени, - отвечал крестьянин.
- Да как же, мне сказывали.
- Дураки сказывали, верно. Никакой Барабинской степи нет и не было.
- Да я читал в книжках.
- Пустое в книжках. А есть Бараба, понял, Бараба, а не степь. Там лесу куда больше супротив здешнего. Ну, так знай: проедешь Каинск, там она и пошла до самой Колывани, то есть маненько не хватило до Колывани, а до самой Тырышкиной, деревня такая есть... Барабинская степь! Грехи..."
Вот, наверное, и ответ. Бараба - это просто место под солнцем. Наше с вами место.

Русские в Сибири

В Сибирь русские пришли за ее драгоценными мехами. Европейский рынок мог скупить сколько угодно пушистого золота и согласен был платить не торгуясь. Но на пути стояло Сибирское канство. И хотя хан Едигер в 1555 году признал себя вассалом России и пообещал давать ежегодно по тысяче соболей, но уже через 8 лет положение изменилось. В Сибирском ханстве произошел переворот, который дал власть шейбаниду Кучуму, смелому и дерзкому воину. Утвердившись на троне, он перестал считать себя данником московского царя. Захотел быть с ним на равных.

Он писал Ивану Грозному: "С нашим отцом твой отец гораздо помирился, и гости (послы) на обе стороны ходили... С кем отец чей был в недружбе, с тем и сыну его в недружбе ж быти пригоже... И ныне похошь миру, и мы помиримся, а похошь воеватися - и мы повоюемся". Тут, как видим, никакого коленопреклонения, а скорее даже вызов. И не только словом.

На пограничные владения промышленников Строгановых стал захаживать Маметкул, племянник Кучума. Еще один выпад против царя - убийство государева посланника Третьяка Чубукова. Но главное - царские сборщики ясака все чаще возвращались из усулов с пустыми руками. Неповиновение было явным. Восточные границы России уже требовали серьезной защиты, и пришло время Ермака со дружиною.

Эта легендарная личность подробно и с любовью описана современниками и потомками. Дружина Ермака в низовьях Волги грабила купцов, а случалось, и государеву казну. Некоторые за буйные набеги давно уж были приговорены к виселице. В общем, погуляли вволю. Но Строганов выбрали для защиты границ именно их, потому что и атаман Ермак, и его дружина умели принять бой и стоять не на жизнь, а на смерть. "И собрався на устье матки Самаре реки на, крутом берегу на желтом на сыпучем на песочку не ратная труба протрубила, говорил атаман Ермак Тимофеевич: "О, есте, братцы атаманы и казаки донские, яицкие, волские и терские, думайте думу, братцы, чтоб нам передуматца на Волге нам жить - ворами слыть, а на Дон нам жить - казаками слыть, а на Яик идти - переход велик а все добычи нет..." Как альтернативу незавидной жизни Ермак предложил дружине охрану строгановских владений, и может быть, и "воевать Сибирь". Дело показалось дружинникам достойным, за Ермаком пошли 540 казаков.

Ученый - самородок С. У. Ремезов, живший в XVII века на основе народных преданий вывел такой портрет атамана: "Бе бо вельми мужествен и разумен, и зрачен, и всякой мудрости доволен, плосколиц, черн брадою и власы кудряв, возраст средний и плоек, плечист." Ему вторит и дьяк Савва Есипрв: "Избра Бог и вооружи славою и ратоборством Ермака Тимофеевича". Прошлое Ермака было отрезано, в Сибирь он пришел героем.

Строгановы к полутысяче волгарям Ермака добавили 300 своих людей. На каждого дружинника выдали по три фунта пороха и свинца, 3 пуда ржаной муки, по 2 пуда крупы и толокна, по пуду сухарей и соли, фунт с небольшим коровьего масла и по половине свиной соленой туши. Вооружена была дружина бердышами, скорострельными пищалями, гладкоствольными фитильными ружьями, пушками со стенобитными ядрами. 1 сентября 1581 года струги и лодки с казаками, плоты с продовольствием и боеприпасами отчалили от Орла-городка. Перезимовал Ермак в устье реки Серебрянки, а ранней весной волоком на 30 километров перенесли дружинники походный скарб на берег Тагила. Здесь построили новые струги и плоты и уже в мае встретились с татарами и остяками. Русские легко победили.

Первое большое сражение дал Ермак у древней татарской столицы Чинги-Тура. И снова победа, хотя дружинники потеряли в бою немало своих товарищей. А впереди их уже ждал Маметкул. Он устроил Ермаку засаду близ урочища Бабасан. То, что происходило дальше, передают русские и татарские легенды. Лучники Маметкула засели в прибрежных зарослях, поджидая струги Ермака. Но хитрый атаман разгадал уловку противника, и на первых стругах поплыли... казацкие рубахи, натянутые на пучки хвороста. Напрасно тратили стрелы лучшие татарские стрелки, дружинники главного волжского атамана напала на них на берегу. Сражение продолжалось 5 дней, и Маметкул бежал. Ермаку открылась прямая дорога на Кашлык.

Теперь уже против дружины вышел сам Кучум. Это был смелый воин, гордый человек. Он не хотел делиться с далеким московским царем землей и богатством, которые считал своими. Летописный свод XVIII века "Книга записная" свидетельствует, как жестоко наказал Кучум князя Афанасия Лыченицына, который с отрядом решил "проведать царство Сибирское". Князь был наголову разбит: "И те ратные люди побиты от царя Кучума в Сибири, а ныне в полон взяты. Немногие из них того приходу утекоша через Камень на Русь, а снаряд весь и пушку и ядра пушечные и зелье порох и свинец царь Кучум поймал себе". А далее следует рассказ о том, как, поджидая Ермака, приказал Кучум пушку спихнуть с Чувашевых гор в Иртыш, где она и потонула. Зачем? Посчитал за унижение воевать русским оружием? Как бы то ни было, Ермака он встретил с войском из конников-лучников.

Описание этого боя пришло к нам в народных песнях и легендах. Впереди Ермаковой дружины несли икону-знамя: архангел Михаил в доспехах русского воина на крылатом огненном коне. Это знамя вручил атаману перед походом Максим Строганов. Святой заступник старательно помогал дружине одолеть неприятеля. Одна из исторических песен доносит до нас картину боя: "И была баталия целый день, прибили казаки тех татар немалое число - и тому татары дивовались, каковы русские люди крепкие, что ни единого убить не могут их: каленых стрел в них как в снопики налеплено, только казаки все невредимые стоят, и тому татары дивуются наипаче того".

Строгановская летопись описывает причитания Кучума по поводу поражения, его обиду и побитую гордость: "Ибо кто меня победил и царства лишил? Строгановы из своих острожков послали против меня простых людей, наемных разбойничков свою обиду отомстить, и те, на нас напав, победили и столько нам бед принесли: войско мое разбили и сына моего ранили, а меня самого опозорили и из царства моего изгнали! Возвратилась злоба моя на мою голову, а злодейство мое обратилось против меня!" (перевод Е. И. Дергачевой-Скон).

А дальше поэтично описывается окончание битвы: "И побежал нечистый в город Сибирь и взял кое-что из сокровищ своих, а сам с приближенными бросился бежать без оглядки, а город Сибирь покинул". Бесстрашный же Ермак с дружиной своей подошел к городу, и не слышно было в городе ни звука. Казаки подумали, что нечестивые спрятались и затаились, но город был пуст. Тогда они "отворили ворота и вошли в Сибирь". Победа Ермака вскоре обернулась для него смертью, погибли и многие из его ратников. Но слова летописца о том, что они отворили ворота и вошли в Сибирь, оказались пророческими. Восточная граница России шагнула далеко за Урал и проходила теперь в районе Барабы. А от войска лихого атамана у нас остались фамилии - Пановы, Кольцовы, Мещеряковы, Никитины, Ермаковы...

В 1625 году в Барабе появился первый острожек (атаманом был назначен Поспел Голубин). В это время жителей барабинских улусов громили отряды западных монголов, и подвластные Москве ясачные татары требовали присылки русских воинских людей. Одновременно с Барабинским небольшой "летний" острожек был построен на Убинском озере. Оба гарнизона держались заодно и не раз выручали один другого, когда осаждали "черные калмыки" и кучумовичи. Набеги происходили часто, и в 1628 году Барабинский острожек все-таки сожгли. Воеводы Ю. Шаховский и М. Кайсаров просили Москву о строительстве нового острога, но реальная помощь оттуда пришла лишь через столетие. Только когда по Иртышу была сооружена Сибирская линия крепостей, в Барабе тоже были построены 3 паса. Впоследствии их называли уже форпостами: Усть-Тартасский, Каинский и Убинский. Однако академик И. П. Фальк, путешествовавший по Сибири в 1772 году, утверждал, что Каинский форпост переведен на Омь с Тандова озера. Видимо, там русское поселение обосновалось еще раньше. Скоре всего, это был летний острожек, откуда казаки производили "бережение" улусов барабинских татар.

Русские военные поселения давали какую-то гарантию мирной жизни, и на новые земли хлынули переселенцы из России. Очень быстро их в Сибири стало больше, чем аборигенов. В основном, это были крестьяне, рвавшиеся к "довольной земле". Что из себя представляли первые поселения сибиряков российского происхождения? Землепашцы селились по 2-3-4 семьи рядом. Рубили избы, благо, было из чего. Из березы гнули дуги, колеса, полозья, вырезали ложки и прочую домашнюю посуду и утварь. Русские крестьяне пришли на сибирскую землю с сохой, бороной, с серпом и навыками земледелия, которые получили в наследство от своих отцов и дедов. Землю пахали на лошадях. На одном месте сеяли обычно до 5 лет, а затем поле уходило в залежь, "которой продолжение иметь должно не менее 25 лет".

Сеяли все то же, что и в западных районах. Геодезист С. И. Шишков, работавший в наших местах в 1739-1741 годах, пишет о величине урожаев: "Более лутчее родится рожь, средняя в 18, лутчея в 23 крата; яровое больше и лутче родится ярица, которой сеют довольное число, средняя в 14, лутчея 25 крат; пшеница средняя 7, лутчея 13; овес средней 8, лутчей в 16, ячмень против овса". На огородах выращивали капусту, морковь, репу, лук, чеснок, огурцы. Помещичьего землевладения в Сибири не было, вся пашня считалась государевой. Каждый крестьянин работал на своем "собинном" участке и казенной десятинной пашне. В дальнейшем государеву десятину заменили хлебным оброком, а потом и денежным. Земли тогда уже брали, кто сколько мог обработать. В Барабе, Кулунде сложились устойчивые охотничьи маршруты. Добывали горностаев, белок, лисиц, различную дичь. Тот же СИ. Шишков рассказывал, как "к домовой работе" приспосабливали диких лошадей. Ловили их в степи жеребятами, прикармливали и приучали к работе.

В это же время началась массовая добыча рыбы в Чанах. Ловили чебаков, окуней, карасей. Причем не только для] своей семьи, но и на продажу. Поставляли уловы на знаменитую Ирбитскую ярмарку. В семидесятых годах пуд мерзлых щук можно было купить за 3 копейки (цены Каинска). В 1756 году в состав России добровольно вошел Южный Алтай. Граница отодвинулась от Барабы, форпосты за ненадобностью были ликвидированы. Служилые люди перешли в крестьяне. Коренные барабинцы без сопротивления встречали новых соседей и легко входили в новый уклад жизни. Они по-прежнему платили ясак русскому царю и потому, в основном, охотились. Ясак поначалу взимали только соболями, а как тех перестреляли, соглашались брать и лису.

Процедуру сдачи дани хорошо описывает Л. Шинкарев в книге "Сибирь: откуда она пошла и куда она идет": "Стрельцы в малиновых бархатных шапках и с алебардами несли сторожевую службу у крепостных стен; в отворяемые цепями ворота проходили обозы обложенных данью сибирских племен; данники старались угодить сборщикам ясака из боязни огнестрельного оружия и всяких поруганий и из горького опыта зависимости от других азиатских кочевников, а еще из сострадания к заложникам-аманатам, своим близким и дальним родственникам, которых содержали в темнице. Если ясак был своевремен и богат, аманатам назначалось сносное житье, но ежели запаздывали обозы или, упаси Бог, привозили добра меньше того, что полагалось, тяжко приходилось заложникам - они кричали и воплями заклинали соплеменников не задерживать проклятый ясак". Но это тип поведения государевых слуг, а простые-то переселенцы находили общий язык с коренными сибиряками, учили друг друга премудростям охоты, рыбалки, делились секретами выживания в неурожайный засушливый год. Часто бывало, казаки и русские крестьяне женились на татарках, и это были прочные семьи. Не зря до сих пор бытует уверение: хорошенько поскреби любого русского в Сибири, и ты найдешь в нем татарина. За два с лишним века жизни на одной земле мы стали единым народом.

На Чане озере

Что мы знаем о жизни барабинцев в XVII-XVIII веках? Они усиленно устраивались на этой земле. Разрабатывали пашню, строили дома, приспосабливали свою жизнь к условиям Барабы.

Любое поселение, начиная с острога, строилось с церкви. Сначала "обыденной", то есть сделанной за один день. Нескольким крепким мужикам это было вполне по силам. Со временем ставили уже постоянную церковь. Знаменитым сибирским ученым С. У. Ремезовым для царя Петра I составлена "Хорографическая книга", а потом и "Чертежная книга Сибири, составленная тобольским боярским сыном Семеном Ремезовым в 1701 году". Особенно интересна теперь более подробная из них "Хорографическая книга", где сделана специальная вклейка с изображением Барабы и даны пояснения историка. Четко обозначены места расселения барабинцев, оседлых и кочевых. Названы и другие жители: каинцы, калмыки. По всей степи отмечено более 80 поселений. Карта дает и некоторые справки: "С Тары через Барабу до Томска конем (ходу) 24 дней, а зимой 14, а скоро 12,5 дней". Отмечено "побоище Ирки Данжина" - наверное, место известной в то время военной схватки. Кто был этот Ирка, одолел ли он врага или пал в неравном бою, мы уже вряд ли узнаем, но это был один из наших предков на барабинской земле.

В "Чертежной книге" встречаются более подробные пояснения: "Озеро Чана на нем островов множество А объезжают то озеро летом верховою ездою в 12 дней". Показаны реки, впадающие в Чаны: "Все четыре реки пяли в озеро Чану А выходу из озера нет". Еще сообщение: "На Чане озере и на островах и подле озера Чана и около озер Сартлану и Тандову деревни Барабинской и Санской волости ясашных татар". Первая забота каждого - дом. Строили "избы малые" (четыре стены и крыша над головой), "избы с клетью". В ходу была "изба, против ее горница", "изба с сеньми, с клетью",изба с сеньми, горница". Самые примитивные постройки сооружали сами хозяева с помощью родственников, если были. А на трехчастные дома (из трех частей) решались люди состоятельные и для этих целей нанимали специалистов, с которыми заключали обстоятельный договор. Подряжались, например, строители "хоромину построить пятистенную, а в ысподе под оною зделать два анбара и при них двои двери с полотенцами и косеками. В прохожей забрать казенку бревенчату, кою вытесать, а также и в горнице стены вытесать и выскоблить. Лавки зделать у дверей, зделать угловой шкапик. В ней, горнице, зделать четыре окошка колодные. При оном зделать крылец. Верхнее жилье покрыть как у его собственного дому. Также перед анбарами выслать пол через два аршина и покрыть оной его тесом готовым. Покрыть же оною хоромину шатром и на гвозди, под крышкою внизу положить карниз и положить охлупни. Три улешные стены у оной выскоблить. За что рядил пятьдесят рублей". (ГАНО, ф. 110, д. 15, л. 802 об).

Это восемнадцатый век, и речь, несомненно, идет об очень состоятельном заказчике, способном привезти хороший лес, расплатиться со строителями деньгами. Вообще же в Барабе деревни выглядели бедно. Дело не в уровне достатка, жили-то барабинцы не хуже других, но куда сложнее здесь было со стройматериалами. Историки отмечают, что даже дома крепких крестьян возводились из кривых березовых бревен. Крыши чаще всего делали берестяными или деревянными. Единственное украшение такой избы - расписные ставни. А другой и двери раскрасит, если забредет в Деревню художник. Проехавший через Барабу П. П. Семенов-Тян-Шанский в своих путевых заметках указал: "Встречающиеся деревни были хуже выстроены и казались беднее, чем в Тобольской губернии... Впрочем, о благосостоянии этих мужичков нельзя судить по дурным избам и кажущейся бедности. Они счастливы по-своему и, живя в довольстве, оправдывают свою пословицу: "Коли хлеба край, то и под елью рай".

В XVII веке появилось и несколько наших деревень (по крайней мере, у них сохранились свидетельства о дате возникновения): в 1620 году - с. Устьянцево, в 1623 - д. Маук, в 1675 - Новогутово, год спустя - д. Голдоба. В семнадцатом же веке (точной даты нет) были основаны Бадажки. Восемнадцатый век открыли Зюзя, Новочерново, Старо-щербаково (Марандино), все они основаны в 1700 году. Затем появились Бакмасиха - 1726 год, Козлово - 1720 год, Казанцево - 1730 год, Белово - 1750 год, Старый Карапуз - 1757, Торгаши - 1777. А "хлеба край" в крестьянких хозяйствах Барабы действительно не переводился. Если хозяин не был ленивым, его семья никогда спать голодной не ложилась.

Хорошим добавком к продукции пашни и огорода была рыба с местных озер. На бесчисленных озерах и болотах обитало несметное число уток, куликов, гусей, журавлей. Так что поохотиться было на что. Дикую птицу ловили сетями, одновременно загоняя в невод по 2-3 тысячи штук. Добычу делили на паи между охотниками. Существовала своя система дележа, при которой учитывался взнос каждого: были ли у него сеть собака, телега, лодка. Гусь при подсчете шел за две утки три чирка - тоже за две утки. Отдельные хозяева уже пробовали заготавливать птицу впрок: чистили, засаливали в бочках и заливали русским маслом. Затем в бочках же вывозили на Омскую ярмарку. Эти интересные сведения - из неопубликованного очерка Н. С. Щукина "По Барабинской степи". Рукопись xpaнится в Пушкинском доме, а здесь приводится по сообщению, сделанному на областной научно-практической конференции краеведов Н. П. Матхановой. Много держали и домашней птицы. С весны "по множенству этой живности мужики выгоняли ее пастись на озера Там она откармливалась до осени, а с наступлением холодов хозяева приманивали свою птицу отрубями.

Еще способ получения денежных доходов - извоз и ямская гоньба. В своем очерке А. С. Щукин подробно рассказывает о запасливости и экономности сибирского ямщика. На постоялом дворе он даже зимой есть не будет, а возьмет с собой из дома мороженых щей и пельменей. На станции от льдины щей отколет кусок и разогреет на печи, тут же сварит и пельмени. За 15-20 минут гитов обед. Как странно, правда: два с лишним столетия миновало, а вкусовые пристрастия сибиряков не изменились, щи да пельмени и по сей день наша главная еда.

От уборки урожая и вплоть до нового сева мужик не снимал ямщицких рукавиц. Доля нелегкая, зато на добытые деньги можно построить дом, заплатить подати, отделить сына, если уж тому приспичило жить своей семьей отдельно от отцовой. Так что Барабинская дорога, потом ее стали именовать Московским трактом, хорошо поддерживала деловых крестьян.

Еще тракт давал возможность широко торговать. На ярмарки Каинского уезда съезжались до 20 тысяч человек. Следовали ярмарки одна за другой, и при желании или в силу необходимости можно было посетить их все. Например, Дмитриевская ярмарка в с. Иткульском начиналась с 21 октября. Неделю оптовики и крестьяне торговали здесь, потом переезжали в Осиновые Колки на Ростовскую ярмарку (с 26 по 29 октября), оттуда на Козьмодемьяновскую (с 1 по 6 ноября) в с. Круглоозерном. Сюда же съезжались с товаром купцы с Покровской ярмарки. Затем в Каинске с 8 по 18 ноября проходила большая Михайловская ярмарка. И заканчивался сезон на Никольской ярмарке в Круглоозерном 8 декабря. Назывались ярмарки по имени того святого, в день которого проводились. На Михайлов день - Михайловская, Козьмы и Демьяна - Козьмодемьяновская, в Дмитриев день -Дмитриевская. В праздник Покрова - Покровская.

Чем торговали? Всем, что находило сбыт: мануфактурой, маслом, салом, хлебом, рыбой, смолой, дегтем и т. д. Привозили на продажу и товары с местных промыслов: сани, дуги, лен, деревянную посуду. Особенно ходко шла торгов-Ля лошадями. Этим славилась наша Козьмодемьяновская ярмарка. Коневодство в ту пору процветало. Даже средние крестьянские хозяйства походило на маленький конный завод: один-два жеребца-производителя и до 15-20 маток -"для завода" и для продажи.

Заниматься коневодством было выгодно, за хорошую лошадь можно было получить до 150 рублей, и потому к этому занятию относились очень серьезно, обменивались информацией по уходу, ездовым и рабочим качествам той или иной лошади. Породы держали разнообразные: урманку, вятку, остячку, смятку, заводку. Все они выставлялись на продажу на ярмарках. Только на местных барабинских ежегодно продавали по два миллиона лошадей. А для себя наиболее часто оставляли барабинку, урманку и смятку.

Хороших лошадей поставлял на продажу конный завод каинских купцов Ерофеевых. Кстати, родоначальник династии Петр Ерофеев был родом из зюзинских крестьян. Его сын Иван 19 апреля 1846 года женился на зюзинской же крестьянке Ксении Шмаковой. Эта зюзинско-каинская купеческая семья много сделала для своих сограждан. Иван Петрович был купцом второй гильдии, всю жизнь занимался благотворительностью, за что был награжден орденом Святого Станислава III степени. После его ранней смерти в купеческий воз впряглась Ксении Дмитриевна. Совершенно неграмотная, но от природы умная и расчетливая женщина правила делом и домом 20 лет, выхлопотала для себя и для сына Василия потомственное почетное гражданство.

Особенно громкую славу среди сыновей зюзинского крестьянина Ерофеева снискал Венедикт Петрович. В девяностые годы прошлого столетия он стал купцом первой гильдии. Ему принадлежали винокуренный, пивоваренный заводы, паровая крупчаточная мельница. Он любил работать с размахом, был в числе передовых людей своего времени. Когда в Сибири стало бурно развиваться маслоделие, Венедикт Петрович приобрел участок земли вблизи Каинска и создал Александрийскую образцово-показательную ферму. Отсюда во все стороны губернии шло распространение передового сельскохозяйственного опыта. Ерофеевы были известными меценатами. Четверть века Венедикт Петрович возглавлял попечительский совет женской прогимназии, построил для нее каменное здание, выделял средства на содержание и на помощь гимназисткам из бедных семей. Был в числе учредителей общественной библиотеки, вносил деньги на постройку ремесленного класса в приходском училище, на ремонт больницы Приказа общественного призрения.

В 1891-1892 годах случился недород, голод, и Ерофеев снизил цену на хлеб, а кроме того внес в городскую кассу 2 тысячи рублей на помощь голодающим. Неоднократно также жертвовал деньги различным благотворительным обществам, на строительство церквей, плавучего моста через Омь. XIX век - время активного переселения в Сибирь из европейской части России. На барабинской земле закладывались целые национальные села и поселки. Так, в 1890 году украинцы основали Банниково, в 1891 - Арисово и хутор Новораздельный. Украинцы и в других селах селились рядом, внося свой колорит в местную жизнь. У них был свой, отличный от сибирского, опыт ведения хозяйства, устройства быта. Не говоря уже об украинской культуре, которую ни. с какой другой не спутаешь. С тех пор много воды утекло но неизменными на протяжении века^ остались лишь украинские песни, а в хозяйстве барабинских украинцев быстро прижились навыки сибиряков по уходу за посевами, местные "метеопрогнозы", способы приготовления сибирских деликатесов. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Примерно в это же время белорусами был образован поселок Николаевский у озера Темного. От них пошли исконные теперь сибирские фамилии Гутов, Круглик, Соболевский, Трофимук, Коптюг. Среди белорусов были как католики, так и православные. После подавления царским правительством национально-освободительных восстаний в Белоруссии в 1830-1831 годах, а затем и в 1863-м под руководством К. Калиновского повстанцы высылались в Сибирь. В их числе были поляки и белорусы-католики. По данным переписи 1866 года, в Каинском округе было зарегистрировано 2240 католиков обоего пола. Держались они особняком, от своей веры не отказывались и строили костелы. А провославные белорусы быстро смешивались с русскими и скоро стали неотличимы от них.

Следующая волна переселенцев-белорусов пришлась на великое аграрное переселение, когда в Сибирь пришла железная дорога. Правительство тогда уже не выселяло, а приглашало в Сибирь, чтобы обжить пустующие земли. По результатам переписи 1911 года, в Каинском уезде значилось уже 1113 наличных хозяйств белорусов, выходцев из Виленской, Витебской, Гродненской, Минской и Могилевской губерний. И уже в двадцатые-тридцатые годы нашего столетия отмечен еще один массовый поток из Белорусси. Тут уже гнал голод. В 1926 году белорусов в Барабинском округе жило 68 371 человек (Данные культурно-просветительного общества "Белорусы Сибири").

Эта последняя волна оставила на барабинской земле два населенных пункта: выселок Боевой и деревню Егорбаш, которую мы называем Эгербашем. Духовную жизнь православных барабинцев направляло благочиние №22 Томской епархии. Правда, тогдашнее территориальное деление несколько отличалось от современного, и вотчина благочинания не точно ложится на карту нынешнего Барабинского района. Арисовцы, например, относились к Александровскому приходу церкви во имя Святой Анны, а это благочиние № 23, служившее на землях современного Куйбышевского района. Вплоть до своего закрытия в тридцатые годы XX века церкви вели метрические книги и затем передали их учреждениям советской власти. Книги хранятся в районном отделе ЗАГС, и каждый может почерпнуть в них сведения о предках, составить генеалогическое древо своей семьи.

© 2007-2017 Барабинск.net      О сайте Войти Регистрация
Подождите...