ГлавнаяИсторияНаше место на земле → Наше место на земле - 2

Наше место на земле - 2

Барабинская церковь

На любой странице открой - и ты шагнешь в историю. 1 апреля 1893 года, например, в Новогутовской церкви состоялось крещение младенцев. Христианстве приняла новорожденная Мария, дочь "села Новогутовского крестьянина Алексия Николаева Захваткина и законной жены его Евдокии Ивановой". Восприемниками стали "того же села крестьянин Степан Федоров Сергиев и крестьянская дочь девица Параскева Николаева Климентова".

- Крещается раб Божий Георгий! - возвещает миру священник отец Павел (Буров). Из купели младенца принимают крестные родители "Тобольской губернии деревни Симоновой крестьянин Павел Васильев Жилин и крестьянская дочь девица Ксения Павлова Куклина". Честь восприемникам на крестинах оказывалась большая: церковью и людским миром они признавались вторыми родителями и воспитателями ребенка. От крестных ждали подарка к празднику, у крестных гостили. Останься кто сиротой, ответственность за его судьбу полностью ложится, если нет близких родственников, на крестных мать и отца.

Церковные книги не хранят отметки, который по счету ребенок родился в той или иной семье. Но в Сибири редко кто говорил о ребенке: лишний рот. Напротив, считалось, чем больше детей, тем крепче семья. За стол садились и по тридцать человек, включая стариков, и куском никто не был обойден. Конечно, отцу хотелось иметь побольше сыновей. Подрастая, они делили с отцом его труд в поле и дома, становились преемниками его дела. Но и дочь работала на семью усердно. Вместе со всеми на покос, вместе с матерью и сестрами - доить коров, чесать лен, шить, вязать. Она сама готовила себе приданое. - Венчается раб божий Владимир рабе божьей Екатерине! - Так в январе 1908 года образовалась семья Гребенщиковых. Жениху было 19 лет, невесте - 16. Куда они поехали - к нему в Кармышак или к ней в Таскаево? Что успели сделать за свой век, как пережили наши российские лихолетья? За ними следом венчалась пара: "села Таскаевского крестьянин Иоанн Антонов Фролов" брал за себя первым браком крестьянскую дочь Ефросинью Сергееву Боброву, православную девицу". И от этих корней поднялись деревца на барабинской земле: рождались дети, вырастали, черпая от родителей и дедов крестьянскую науку, передавали ее потом, как по цепочке, своим детям и внукам.

Подавляющее большинство крестьянства было неграмотным. Но для детей каждый хочет лучшей доли, это заложено в самой природе человека. Школы грамоты содержали приходы, и родители, со своей стороны, следили за нормальной из работой. В 1892 году в Устьянцеве священнослужители, ссылаясь на загруженность работой, отказались учить детей. Дело рассматривалось на Епархиальном училищном совете, и занятия в школе возобновились. Число обучающихся было небольшим. Даже в самых лучших школах за партами сидели около 30 человек. Во всем округе на 1 января 1893 года имелось 16 церковно-приходских школ, в них обучалось 240 мальчиков.

В 1856 году по постановлению Главного управления Западной Сибири были открыты сельские приходские училища. К нам они пришли позднее. Есть достоверные сведения ("Справочная книга по Томской епархии"), что в 1914 году на территории района такие училища действовали в с. Чистоозерном, Таскаеве, Зюзе, Кожевникове (скорее всего, первое открылось в 1884 году), Новогутове.

Церковно-приходские школы были одноклассными и двухклассными (учились соответственно два и четыре года). Основные предметы - закон божий, церковное пение, чтение, письмо, арифметика, а в двухклассных добавлялась еще история. Преподавали священники, дьяконы, а также учителя и учительницы. Обучение хорошо продвигалось там, где преподаватели были кровно заинтересованы "сеять разумное, доброе, вечное". Среди священнослужителей было немало достойных и уважаемых людей, которые ратовали за обучение крестьянских детей. Псаломщиком Круглоозерской церкви во имя Святителя и Чудотворца Николая был Степан Иванович Слонов. В 1904 году он был призван в действующую армию, принимал участие в русско-японской войне. На полях сражений показал себя храбрым воином, был ранен. "Высочайше награжден знаками отличия военного ордена четвертой и третьей степени". После войны ушел служить Богу. С состраданием относился к горестям и болезням прихожан, помогал детям. Был награжден камилавкой (высокий, головной убор фиолетового цвета - почетная награда православных священников) священник Зюзинской однопрестольнои церкви Святителя и Чудотворца Николая Иоанн Фенессович Шепелев. Набедренником - молодой священник Кожевниковс-кой церкви во имя Преподобного Нила Столбенского Чудотворца Иоанн. Иоаннович Рождественский. Он закончил Томскую духовную семинарию, был в то время одним из самых образованных людей в наших краях.

Управление территорий

Сибирская губерния была образована царским Указом от 18 декабря 1708 года. Это была территория от Вятки до дальневосточного побережья России. Губернатор, по этому Указу, наделялся полной административной, судебной, полицейской, финансовой, хозяйственной и военной властью. Губерния разделялась на уезды, во главе которых встали воеводы. Затем, в двадцатые годы XVIII века, уезды заменились провинциями, а из них каждая делилась на волости. Во главе волостной приказной избы стоял приказчик.

Еще позже Сибирь разделили на Тобольскую и Иркутскую губернии. В 1779 году в составе Тобольской появилась Колыванская область. В начале восьмидесятых годов учреждены три наместничества: Тобольское, Иркутское и Колыванское. Каинский уезд входил в состав Томской области Тобольского наместничества. По Указу от 12 декабря 1796 года наместничества упраздняются, и Сибирь вновь возвращается к губернскому управлению. В 1804 году из Тобольской губернии выделена Томская, а Каинский уезд стал округом (сведения Государственного архива Новосибирской области). "В течение почти всего XVIII столетия, - справедливо отмечал знаменитый защитник сибирской земли, писатель и публицист Н. М. Ядринцев, - ведение судьбами Сибири представляло пеструю и постоянно изменяющуюся картину... Шла беспрестанная административная планировка. Смена наместничеств, генерал-губернаторств и прочие задачи управления не разрешала".

Первым Сибирским губернатором был назначен князь Матвей Гагарин, который одновременно был и московским комендантом. Официально он именовался так: "Московский комендант и генерал-президент, сибирский провинциальный судья". "Это был человек славный и грамотный, гордый и величавый, у коего, по преданию, "лошади были подкованы серебряными подковами на золотые шипы, а колеса кареты обтянуты коваными серебряными шипами" ("Описание Зап. Сибири", 1862 г.). Князь Гагарин воспринял Сибирь как свою безграничную вотчину, способную увеличить состояние семьи и возвысить его в глазах общества. Семь лет он без отчета перед кем-либо был верховным властелином огромной территории, перегребал из государственного кармана в свой, сколько хотел. Но Россией к тому времени правил уже не тишайший Алексей Михайлович, а крутой Петр I. Была учреждена Комиссия для розыска о злоупотреблениях сибирского губернатора под руководством генерал-майора И. Д. Дмитриева-Мамонтова. Комиссия выявила множество случаев взяток, злоупотребления властью, и Гагарин был доставлен на суд к царю. Родственники князя Матвея пробились к Екатерине I, та за большие деньги взялась устроить судьбу опального губернатора, но Петр повернул по-своему. Приговором Сената от 14 марта 1721 года Гагарин был приговорен к смертной казни.

Не помогло и письмо царю: "Припадая к ногам Вашего Величества, - писал "славный и громкий", - прошу милосердия и помилования ко мне погибающему; разыскивают много и взыскивают на мне управление во время ведения моего Сибирской губернией и покупки алмазных вещей, и алмазов, что я чинил все не по приказному обыкновению. И я раб воли, приношу вину свою пред Вашим Величеством, яко пред самим Богом, что правил Сибирской губернией, делал многие дела просто, непорядочно и не приказным поведением, также многие подносы и подарки в почесть и от дел принимал и раздачи иныя чинил, что не подлежало, и в том погрешил пред Вашим Величеством, и никакого ни в чем оправдания кроме винности своей принести Вашему Величеству не могу, но со слезами прошу у Вашего Величества помилования для милости Всевышнего к Вашему Величеству: сотвори надо мною многобедным милосердие, чтоб я отпущен был. в монастырь для пропитания, где бы мог скончить живот свой, а за преступление мое на движимом и недвижимом моем имении да будет воля Вашего Величества". 16 марта 1721 года Матвей Гагарин был повешен перед окнами юстиц-коллегии. На казни присутствовали царь и все именитые родственники Гагарина. Есть свидетельство, что тело казнокрада висело на железной цепи до 21 апреля.

Но Сибирь оставалась трудноуправляемым пространством и после сурового наказания Гагарина. Расстояние от одного до другого населенного пункта исчислялось сотнями километров, и было практически невозможно уследить за ленивыми исполнителями царских указов или мздоимцами. Причем особенно сии провинности процветали в Томской губернии. Почти через сто лет после смерти Гагарина новый . генерал-губернатор М. М. Сперанский, автор будущей административной реформы, писал: "Если бы в Тобольске я виновных отдал под суд, то в Томске мне оставалось их только повесить...3лоупотребления вопиющие и по глупости губернатора, по жадности жены его, по строптивому корыстолюбию брата его, губернского почтмейстера. Томск и Томская губерния по естественным богатствам своим могли бы быть одной из лучших губерний России, но худшее управление сделало из нее сущий вертеп разбойников. Следующая попытка навести порядок в Сибири принадлежит Александру I, который 22 июля 1822 года своим Указом создал "Учреждение для управления сибирских губерний". Действовало оно до восьмидесятых годов XIX века. Сибирь была разделена на Западно-Сибирское и Восточно-Сибирское генерал-губернаторства. В ходе этой реформы губернии поделили на округа во главе с окружным начальником, округа - на участки во главе с земскими заседателями. Волостными управлениями ведали волостной глава и писарь. Непосредственно сельское управление составляли старшины и десятники. Во главе сел стояли выборные старосты.

Все изменения в управлении, что происходили наверху, мало трогали отдельную крестьянскую семью. На ее благополучии никак не отражалось, к какой губернии приписаны уезд или округ, кто стоит во главе генерал-губернаторства: пашня от таких перемен не даст больше хлеба, невод не принесет больше рыбы. Но вот дела волостные и сельские - от них никто не мог быть свободным. Это были заботы всех вместе, живущих рядом, и каждого в отдельности. В Сибири издавна в ходу пословицы: "Мир - волна: что один, то и все", "С миру по нитке - голому рубаха". Селом правило общественное сознание или попросту община. Называлось это ведомством, колодой, сотней, а с 1786 года официально вводится наименование - волость. Исполнительная власть здесь лежала на волостных судах, куда входили старосты и двое выборных. В постановлении 1786 года говорилось: "В волостном суде заседают староста и два выборных, которые выбираются из крестьян всею волостью чрез три года, а дабы их домовые исправления остановиться не могли, то выбирают волость вдвое, а оные очередуются по воле своей, как за способно признают, однако не меньше, как чрез полгода".

Постановлением четко определено и сельское управление: "В котором селении не более как десяти дворов, там довольно иметь одного десятского; в котором селении между пятнадцати и двадцати дворов, там утвердить сотского и десятского; в котором же селении между двадцати и тридцати дворов, там быть сотскому и двум десятским; на сем основании держать и в больших селениях, учреждая везде одного сотского, а десятских толикое число, колико десятков дворов в селении имеется".

Сотские и десятские тоже избирались в двойном числе, чтобы выполнять обязанности поочередно; служба на общество не должна была наносить урона собственному хозяйству крестьянина. Все общественные должности поначалу были бесплатными, только через тринадцать лет должностным лицам было определено жалование: голове - 20 рублей в год, старосте - 10 рублей, писарю положено 15 рублей. Работающие на общество также освобождались от всех мирских отработок. Выборы производились на сходе. В специальную мирскую избу собиралось все взрослое население, "люди беспорочные, под судом и следствием не бывшие". Но обычно последнее требование не соблюдалось, и в обсуждении принимали участие все, кто пришел.

Кроме выборных должностей на обсуждение мира ставились уплата податей, общественное строительство, помощь неимущим, другие дела. Священник с. Покровского П. Шалабанов писал в 1848 году: "Все мирские сходки бывают по мере надобности, иногда по требованиям начальства для каких-либо нужных сведений, иногда по нечаянным событиям, например, по убийству, грабежу, пожарам, краже и разным как между людьми, так и целых семейств раздорам. Потому время для мирских сходов можно назвать неопределенным. Сии сходки повещаются чрез особенных людей... называемых десятниками". Решение мира бывало окончательным, и редко кто рисковал идти против или ослушаться. Например, отец лишил сына наследства за какую-то провинность. Вернуть свою долю обиженный мог по решению схода. Раздел земли между соседями, возвращение долга - это все мирские дела. И женщина, битая мужем, могла здесь найти защиту. С помощью мира росли в деревне сироты. Общество рассчитывалось за них по податям, помогало окрепнуть их хозяйствам. На сходах выбирали и учетчиков, которых потом приводили к присяге: чтоб боялись обмануть при сборе податей, денежных и хлебных недоимок. Выбранные миром и ответственные перед ним, как правило, не грешили против совести. Расчеты производились очень тщательно, "высчитывались с такой верностью не только восьмые, но и шестнадцатые доли копеек, какой позавидовал бы любой контрольный или интендантский чиновник" (Н. И. Наумов).

Мир ставил над собой начальников, он же мог их и снять. Люди не ангелы, тем более в некоторых волостях выбирали не по каким-то особенным человеческим и гражданским качествам, а попросту по очереди. Всякие люди правили волостью. Сохранился отчет комиссии, проводившей ревизию государственных имуществ Томской губернии. Документ содержит меткие характеристики волостным начальникам. Вот по Каннскому уезду. О Нижнекаинской волости: "Все подведомственные селения не весьма отдалены от деревни Булатовой, где находится волостное правление в особом, принадлежащем ему, довольно ветхом доме. Волостной голова к должности мало способен, староста правления расторопен, волостной писарь не понимает своего дела и предан пьянству".

О Казанской волости: "Волостное правление помещается в доме, ему принадлежащем, в селе Зюзинском. Дом ветхий. Голова и писарь хотя трезвого поведения, но не расторопны и последний не способен к должности, волостной староста расторопен и хорошего поведения, но безграмотный". Но в большинстве своем доверие мира ценили высоко. Сибирский бытописатель Н. И. Наумов делится на этот счет такими наблюдениями: "Я знал многих крестьян, которые, отрешившись от хозяйства, толклись с утра и до ночи в передних различных начальников и присутственных мест, держа в руках просьбы...Они жаловались не за себя, не за свои личные обиды и нарушенные интересы, нет, они являлись ходатаями за общество". Мир умел при случая и постоять за себя. В 1824 году озеро Чаны, где все беспрепятственно ловили рыбу, вдруг было объявлено "казенной оброчной статьей". Отныне за пользование дарами озера нужно было ежегодно вносить оброк. Барабинское крестьянство два года сопротивлялось нововведению и все-таки победило. В апреле 1826 года правительство вновь открыло озеро для свободного использования.

Под крышей дома своего

У жителей Барабы существовали те же церковные каноны, что и во всей России. Вступать в брак можно было до трех раз, да и третий брак разрешался лишь в том случае, если от первых двух не было детей. Не допускала церковь браки между близкими родственниками, вплоть до седьмой степени, или седьмого колена, как говорили в народе. Непристойным считалось венчание без родительского благословения. Но мирские законы были намного свободнее. По большей части в выборе спутников жизни руководствовались чувством. Говорили: "Хоть худинька, да голубинька". Родители не держали девок взаперти, и потенциальные женихи всегда имели возможность "оглядеть и сговорить за себя". А сговорил - надо засылать сватов. Но допустим, для родителей этот союз почему-то показался нежелательным: невеста молода, жених не богат. Обычно молодые не особенно страдали от родительского отказа.

"Свадьба убегом, или без согласия родителей невесты, явление весьма обыкновенное в Сибири и особенно в Барабе, - уверяет Н. М. Ядринцев, - в них население ничего не находит предосудительного. При наших расспросах женщин ни малейшей щекотливости и раскаяния у них в таком способе венчания не видно. Многие говорили: "Да вот и я убегом ушла, что ж такое!" Видно, свадьба убегом вошла в обычай и составляет ныне не более, как удобство". Это было удобно и для родителей: расходов меньше. Вернулись молодые после венчания, покаялись на коленях перед родителями и получили запоздалое благословение. Да и живут. Ничего мир не имел против и "невенчанных" свадеб. Церковь не венчала даже троюродных братьев и сестер, а в небольших сибирских деревнях все уж давно перероднились. Девке оставалось или вековать одной, или вступать в невенчанный брак. Бывало, такие пары сбегали из родной деревни, чтобы начать жизнь на новом месте, где никто не знает, что они хоть и седьмая вода на киселе, но все-таки, родственники. Но многие оставались, и мир их не отвергал Глава такой семьи также мог избираться десятским и сотенным, получать общественные поручения наравне со всеми.

При семейных неурядицах тоже мог спасти общинный суд. Супругов мирили, находили причину раздора и старались ее устранить, а в исключительных случаях даже "разводили", то есть разрешали жить порознь. Затем у того у другого могли возникнуть новые семьи, правда, уже "невенчанные". Но если семейная жизнь складывалась нормально, то муж и жена дорожили ею. Никто не смел заставить женщин} сделать что-то подневольно, поднять на нее руку, как-то по-другому оскорбить, иначе обидчик тоже представал перед мирским судом. Главой полной семьи всегда считался мужчина. Он обязан был содержать семью, но в работе жена шла рядом При деле крестьянка была с детских лет до глубокой старости.

Хорошей хозяйкой считалась трудолюбивая, бережливая, чистоплотная женщина. Славились и кулинарки. Сибирячки знали секреты приготовления блюд, каких в центральных губерниях не готовили. Сибирская кухня отличалась рецептами приготовления мяса, молочных продуктов печенья. Хорошо здесь пекли хлеб. О порядке в крестьянских домах свидетельства противоречивые. Одних путешественников удивляло присутствие в доме зимой кур, телят, а вот А. П. Чехов отмечает другое - "Избы деревянные, часто двухэтажные, крыши тесовый. Около каждой избы на заборе или на березе стоит скворечня, и так низко, что до нее можно рукой достать. Скворцы здесь пользуются общей любовью, и их даже кошки не трогают. Садов нет.

Часов в пять утра, после морозной ночи и утомительной езды, я сижу в избе вольного ямщика, в горнице, и пью чай. Горница - это светлая, просторная комната, с обстановкой, о какой нашему курскому или московскому мужику можно только мечтать. Чистота удивительная: ни соринки, ни пятнышка. Стены белые, полы непременно деревянные, крашеные или покрытые цветными холщевыми постилками, два стола, диван, стулья, шкаф с посудой, на окнах горшки с цветами. В углу стоит кровать, на ней целая гора из пуховиков и подушек в красных наволочках; чтобы взобраться на эту гору, надо подставить стул, а ляжешь - утонешь. Сибиряки любят мягко спать.

От образа в углу тянутся по обе стороны лубочные картины; тут портрет государя, непременно в нескольких экземплярах, Георгий Победоносец, "европейские государи", среди которых очутился почему-то и шах персидский, затем изображения святых с латинскими и немецкими подписями, поясной портрет Баттенберга, Скобелева, опять святые... На украшение стен идут и конфетные бумажки, и водочные ярлыки, и этикеты из-под папирос, и эта бедность совсем не вяжется с солидной постелью и крашеными полами. Но что делать? Спрос на художества здесь большой, но бог не дает художников. Посмотрите на дверь, на которой нарисовано дерево с синими и красными цветами и какими-то птицами, похожими больше на рыб, чем на птиц; дерево это растет из вазы, и по этой вазе видно, что рисовал европеец, то есть ссыльный; ссыльный же малевал круг, а потолке и узоры на печке. Немудрая живопись, но здешнему крестьянину и она не под силу. Девять месяцев не снимает он рукавиц и не распрямляет пальцев: то мороз в сорок градусов, то луга на двадцать верст затопило, а придет короткое лето - спина болит от работы и тянутся жилы. Когда уж тут рисовать?"

Еще одно свидетельство современника о быте сибирских крестьян: "Парятся в банях каждую неделю и чаще - целыми семьями вместе, без различия пола и возраста, та жарко, что, вышедши из бани, или падают в снег, или иду на прорубь, или в наледь и, не взирая на трескучий мороз моются до того, что волоса их обмерзают, а тело делаете багровым. И пробыв столько времени на морозе в прародительском одеянии, прикрывшись лишь веником, нисколько от этого не терпят". Строго спрашивал мир за воспитание детей. Родители должны были приучать сыновей и дочерей к домоводству хлебопашеству и этим дать на будущее кусок хлеба. Уж шестилетние мальчики учились ездить верхом, чуть позже вместе с родителями выходили на пашню. Девочки вместе с матерью занимались хозяйством, нарабатывали крестьянские навыки, без которых не обойтись ни в доме, ни на подворье. Всеми это воспринималось как часть воспитание С младых ногтей готовили своих детей не только к работе, но и к жизни среди людей. Почтительное отношение к старшим, умение поступиться своими интересами ради интересов мира - эти душевные качества дети черпали и сказок, "быличек", рассказываемых бабушками на печи длинными зимними вечерами, из наставлений отца и матери. Родители очень ревностно относились к будущей жизни их детей в миру, им хотелось видеть их уважаемыми членами общества. Но был спрос и с детей, если они не оказывали родителям "чистосердечное почтение, покорность и любовь". Общественные разборки устраивались, конечно, только после того, как оказывались бессильными все домашние меры воспитания. В зависимости от тяжести обиды, нанесенной родителям, мир выносил неслуху наказание: от расписки примерном впредь поведении до передачи вне очереди в рекруты.

Взаимная ответственность друг перед другом отцов и детей не прекращалась с вхождением последних в "совершенный" возраст. Отец не мог за здорово живешь указать сыну на дверь, оставить без средств к существованию, даже просто наказать безвинно. А дети обязаны были заботиться о престарелых родителях, поддерживать их не только "прокормом", но и духовно.

Если жили далеко, обязательно писали письма, в которых выражали сердечную благодарность за воспитание. "Премноголюбезной нашей матушке Окулине Онисимовне по сему писму свидетельствуем великое челобитие и всенижайший поклон и такожда просим от всевышнего творца, чтоб те получить сщастие в скоте и животе, такожда на твои лета текущия здравия и всякого благополучия. Любезная наша матушка не моги вовсе нас забыть, побывай хотя не на долгое время". Хозяйство каждой крестьянской семьей велось обособленно, и оно отнимало все его время. Но не хлебом единым жив человек. Ему нужны общение, веселье. В наших местах были заведены съезжие праздники. В определенный день деревня приглашала к себе соседей для общего веселья. Принарядившись в свои лучшие одежды, гости собирались на краю деревни. В каждой избе уже их ждали накрытые столы. Вот подходят хозяин с хозяйкой из первой избы и выбирают тех, кого бы хотели угостить. Основную роль в выборе играло не богатство гостя, а расположение к нему со стороны хозяев. Нарядная жена хозяина ведет гостей в дом, усаживает за стол и потчует наготовленными яствами. Приличным было не налегать на еду с первой избы, ведь, у каждого впереди еще несколько. Гости и хозяева ведут между собой уважительную беседу, справляются об Урожаях, здоровье друг друга.

А на улице в это время водят хороводы, организуют плясовые и борцовские состязания. Ну, и уж конечно, не теряются молодые. Для них съезжие праздники - возможность углядеть и успеть завлечь суженую. А поглядеть было на кого. Барабинские крестьянки одевались очень нарядно. Если праздник устраивался летом, на ногах обязательно красные башмаки и тонкие чулки. Любили девушки шелковые сарафаны и шить их умудрялись на разные фасоны. На плечи накинут красную шаль, на голове подубрусник, шитый золотом или мишурой, в косе шелковая лента. Как такую обойдешь стороной!

На зимние праздники приезжали в овчинных шубах крытых китайкой, плисом или плотным шелком, воротник беличий. На ногах красавицы сапожки. Не теряли форсу барабинские женщины и с выходом замуж. Умение жены хорошо одеться добавляло достоинств ее мужу. Уж он пустым с ярмарки не приедет, а вытащит из кармана такой платочек, что вся деревня будет завидовать его жене. И для мужчины приличным считалось хорошо одеться в праздник. Тот же покровский священник П. А. Шалабанов описывает летний праздничный наряд: плисовые шаровары с красной александрийской рубашкой навыпуск, шелковый поясок с мишурными кистями, на поясе медная гребенка. Поверх рубашки часто надевали плисовую безрукавку. В более прохладную погоду дополнением служил халат из голубой китайки, шляпа с широкой шелковой лентой. Обувались барабинские крестьяне в сапоги с шерстяными чулками, какие покупали на Ирбирской ярмарке. А к зиме был готов полушубок, крытый сукном. А у другого тулуп или длинный зипун из сукна. На голове плисовая черная шапка с бобровым околом, на руках - "легкие черные козловые или бараньи рукавички с красными отворотами, а иногда и большие белые тюменские рукавицы" (ceредина - ХIХвека).

Дорога в XX век

Поистине золотым для Барабы стало тридцатилетие на рубеже веков вплоть до первой мировой войны. Расцвет экономики начался с прокладки железной дороги. "В моих понятиях, - писал министр финансов граф С. Ю. Витте, - устройство Великого Сибирского пути неразрывно связывалось с вопросом о переселении. Этим путем, с одной стороны, разрежалось население Европейской России и там (в Европейской России) являлось больше свободы для земельного быта крестьян, а с другой стороны - этим оживлялась великая наша сибирская окраина; затем благодаря переселению можно было надеяться, что сибирский путь в близком будущем сам себя будет окупать".

Но желающих переселяться в болотистые, необжитые пространства нашлось бы немного, И поэтому почти одновременно с железнодорожным создавался проект по комплексу гидротехнических работ, в Барабе: осушению ее и общему мелиоративному, водохозяйственному обустройству. Нужно было сделать этот край привлекательным для переселенцев и сибирских старожилов, иначе просто невозможно было бы обосновать прочные населенные пункты, обслуживающие работу железной дороги.

Министр земледелия и государственных имуществ Н. С. Ермолов издал специальное распоряжение, а генерал-лейтенант И. И. Жилинский разработал план изыскательских и исследовательских работ по общему урегулированию вод в Барабе. Проект был сделан быстро, также оперативно было открыто его финансирование. И уже летом 1895 года в наших местах появилась гидротехническая партия во главе с инженером В. Ф. Важенским. Геологическое исследование Барабы, скорее всего, было произведено еще раньше, потому что партия В.Ф. Важенского сразу приступила к практической работе по осуществлению проекта И. И. Жилинского. По данным Государственного архива Новосибирской области, в период с 1895 по 1904 годы построено 1673 километра магистральных и осушительных каналов на территории до четырех миллионов гектаров, расчищено 157 километров речных русел, в том числе речек Кожурла, Тандовка, Карапуз, Каргат. Устроено 109 мостов и 2,5 километра гатей (настилы из бревен для прохода или проезда через болото). В отдельные годы строилось до двухсот километров каналов. За всем этим стоял тяжелейший труд гидротехнических и нивелировочных партий. Для черновой работы везли землекопов из центральной России: местное население в найм не поступало, помогали иногда ссыльные, но их сил на такой объем работ было, конечно, недостаточно.

Вербовка рабочих в мелиоративные партии происходила с прицелом на то, что по завершении проекта люди останутся в Сибири. В большинстве случаев так и происходило. Сибирь привлекала своим вольным духом, возможностью получить в достатке землю, отсутствием помещиков. Вся земля здесь была государственной за исключением небольших по площади кабинетных земель (т. е. принадлежавших царской семье), на таких, например, построен Новосибирск. В Сибири никогда не было крепостного права, и потому крестьяне с уважением относились к собственному сословию и не считали унизительной свою долю. Потом Иосиф Ипполитович Жилинский напишет свой; знаменитый "Очерк гидротехнических работ по обводнению переселенческих пунктов в Ишимской степи и осушению болот в Барабе 1895-1904 гг". Книга давно среди специалистов считается раритетом. Действительно, экспедиция проделала уникальную по объему и инженерному замыслу работу. Она вдохнула жизнь в Барабу, открыла перед ней будущее.

Одновременно с мелиоративными работами организовывалась дорожная сеть. Теперь поездка за сотню километров становилась для барабинца обычным делом и не таила опасности сгинуть в безымянном болоте. Открылся доступ к плодородным землям, которые не могли быть использованы раньше по причине заболоченности подступов к ним. Кроме того, в течение всего строительства не прекращались изыскательские, исследовательские работы, которые, по мнению даже современным мелиораторов, не утратили актуальности по сей день. В то время установлены географические границы Барабинской низменности, обследованы и описаны десятки рек. Также экспедицией изучались крупные и средние озера: даны их гидрологические характеристики, установлены источники питания, исследовано качество воды, определены водосборные площади.

С 1896 года в Барабе начались метеонаблюдения. Данные сводились в среднегодовые и среднемноголетние показатели. Сейчас уже невозможно перечислить всех строителей, до нас дошли лишь несколько фамилий. Вот они: - изыскания и строительство шахтных колодцев выполняли партии Ф. П. Ширяева, И. П. Кравцова, А. А. Козырева;

- изыскания и строительство водохранилищ - партия Ф.Ф. Пржесмыцкого;

- работы по осушению болот - партия В. Ф. Вижевского; - на общих и специальных изысканиях под сооружения работали техники А. И. и Н. И. Рокотовы, И. И. Колюдзинский; - культуртехническими работами руководил агроном М.А. Лесский. И Бараба как будто родилось заново. Канализационная сеть обеспечила сброс болотных вод, значительно упал уровень грунтовых. В хозяйственный оборот введено около миллиона гектаров пашни, сенокосов и пастбищ. Стало меньше гнуса, комаров, которых так боятся европейцы. Теперь уже Бараба казалась заманчивой для жителей центральных губерний, она не без оснований обещала им лучшие условия жизни. Особенно активно поехали могилевские, гродненские, минские, волынские крестьяне. Общие затраты на осуществление проекта И. И. Жилинского в периоде „1895 по. 1917 годы составили 2 млн. 950 тыс. рублей. И на этом не предполагалось закрыть финансирование. Эксплуатация осушительных систем показала, что квалифицированное исполнение должно быть дополнено столь же квалифицированным обслуживанием, иначе вложенные деньги и труд попросту вылетят в трубу. Нужна специальная служба, которая осуществляла бы постоянный надзор и уход за осушительными каналами.

Специальная линейная гидротехслужба была создана в 1910 году, но в 1917 году она прекратила свое существование. В советское время мелиоративные работы в Барабе были продолжены (об этом в последующих главах), но обслуживание системы Жилинского так и не было восстановлено. Осушенные земли стали вновь заболачиваться и в конце концов оказались под водой. Но в девятнадцатом веке Сибирь казалась большим куском счастья, подаренного крестьянину. Ехали сюда семьями и даже целыми деревнями. Кто-то по рекомендации родственников, уже обосновавшихся на новом месте, а кто-то - поверив агитации правительства. Садились в поезд впервые в жизни. На "чугунке" каждые сутки находились в пути три пары поездов: два товарных (скорость 12 верст в час) и один товарно-пассажирский, делавший 20 верст в час. Затем в расписание включили еще три "сибирских экспресса" с повышенной скоростью, и от Москвы до Владивостока можно было доехать за 8 суток и 8 часов.

Правительство давало переселенцам льготы: проездной тариф для них был втрое ниже обычной стоимости билетов. На станциях в пути следования выдавали хлеб, организовывали горячее питание, пункты медицинской помощи. К составам прицепляли вагоны-церкви, которые легко можно было отличить от других по православному кресту на крыше. Если повезет; переселенец мог получить и ссуду на строительство дома, обзаведение хозяйством. В лучшие условия попадали те переселенцы, которые шли на заводы или в железнодорожники. Крестьянский же хлеб во все времена был соленым от пота. Вскоре уже просвещенное российское общество; обсуждая дальнейшие пути развития Сибири, стало высказывать опасения: слишком быстро растет промышленность некогда дремучего края, и как бы сибиряки-земледельцы не превратились в живой придаток фабрик и заводов: "Можно хорошо жить без множества фабрикатов, но нельзя остаться без хлеба и мяса".

Еще предмет общественного спора тех лет: как всех этих обездоленных, неустроенных, обиженных судьбой людей, что приехали на новое место искать счастья, удержать в Сибири, превратить в коренное население. Один путь -ссуды, пособия, опека, которые хотя бы в минимальных объемах получали семьи переселенцев, а другой - создание на местах таких экономических условий, при которых новые сибиряки видели бы будущее для своей семьи, детей и держались бы за сибирскую землю. Вторым путем идти было сложнее и дольше, но это был надежный путь.

© 2007-2017 Барабинск.net      О сайте Войти Регистрация
Подождите...